Это было правдой. Бабушка любила уединение, и я согласилась. Вечером мы поехали в квартиру Басова. Большая, холодная квартира встретила нас пустотой.
— Наша квартира, — прошептала Ира, делая шаг внутрь. — Тётя, знаешь… я всегда думала, что счастье — это когда родители идут за тобой в садик. А теперь…
— А теперь что, малышка?
— Теперь я думаю, что счастье — это когда спишь.
Я невольно улыбнулась и уже через час заметила, как она засыпает прямо на диване.
— Хочешь уже уснуть, милая?
— Да, тётя… хочу спать.
Уложив Иру в постель, я вышла из детской, где воцарилась тишина. Прочитав ей «Красную Шапочку», я быстро убаюкала её.
Вернувшись в гостиную, я принялась раскладывать вещи. Внезапно моё внимание привлекло письмо, оставленное Ириной. Инстинктивно я хотела выбросить его, но рука не поднялась. Вернувшись в детскую, я спрятала письмо между книгами.
Когда я уже подошла к спальне родителей Ирочки, раздался дверной звонок.
«Наверное, отец», — подумала я и пошла открывать.
Но на пороге стоял Басов.
Я совершенно не ожидала увидеть его — тем более сейчас. Последняя наша встреча была три года назад, в ресторане его деда.
Описать его внешность… если бы я могла.
Но шок длился лишь мгновение.
Ненавижу.
Ненавижу его всем сердцем.
Глава 5
Басов
Увидеть Снежану было последним, чего я ожидал. Вся в чёрном, словно тень, она стояла у порога и смотрела на меня так, будто перед ней — призрак.
— Что ты здесь делаешь? — рычу я, едва сдерживая ярость. — Я тебя спрашиваю.
Она отступает на шаг, хмурится и бросает слова, от которых у меня темнеет в глазах. Я не сдерживаюсь — лёгкая пощёчина срывается прежде, чем успеваю подумать.
— Я делаю то, что должны были делать вы. И ваша жена… которая умерла. Справедливость всё равно восторжествует.
Ни один мускул на её лице не дрогнул. Ни капли боли.
— Убирайся отсюда! Ты не поняла? — делаю шаг вперёд, но она стоит, как вкопанная. — Вон, я сказал!
И именно в этот момент из комнаты выбегает моё солнышко — моя Ира.
— Папочка! — кричит она и бросается ко мне. Я невольно улыбаюсь, обнимая её. — Папа, а тётя Снежана рассказывала мне сказку про Красную Шапочку!
Она отпускает меня и поворачивается к Снежане, которая уже делает шаг к лестничной клетке.
— Нет, тётя, не уходи! Пожалуйста! — Ира кричит так, что у меня сжимается сердце. — Не бросай меня! — она бежит к ней, обнимает за ноги. — Извини меня… я плохо себя вела. Обещаю, больше не буду.
Снежана поднимает её на руки, целует в шею.
— Глупости не говори. Но я должна уйти, милая. Я не могу быть рядом… когда твоего отца это раздражает.
Слова Иры бьют по мне хуже ножа. Ненависть к Снежане исчезает — остаются растерянность и злость на самого себя. Почему моя дочь так привязалась к женщине, которая когда-то разрушила мою жизнь?
— Ира, иди ко мне, — тихо говорю я, протягивая руки.
Она смотрит заплаканными глазами, но не двигается. Снежана мягко опускает её на пол.
— Иди к папе, солнышко. Он соскучился.
Ира неуверенно подходит, обнимает меня за ногу. Я поднимаю её, чувствую, как она дрожит. Взгляд Снежаны — усталый, обречённый.
— Нам нужно поговорить. Здесь и сейчас.
Мы идём в гостиную. Ира держится за меня так, будто боится, что я исчезну. Я прошу её поиграть в комнате — она нехотя уходит.
— Не объяснишь, что здесь происходит? — спрашиваю я, когда дверь детской комнаты закрывается. — И когда ты успела стать для моей дочери… кем-то важным?—мы садимся на кресло. Впереди друг друга.
Снежана едва заметно улыбается.
— Я была не в восторге, когда узнала, что отец собирается оставить её у меня. Я бы ни за что не согласилась добровольно. Видеть перед собой копию Иры… удовольствие сомнительное.
Я наклоняюсь вперёд.
— Но ты всё же согласилась. Предполагаешь, что можешь водить меня за нос? Ты не можешь любить мою дочь. И уж точно не стремишься её воспитывать. Убирайся.
— Я бы ушла, — спокойно отвечает она. — Но она меня не отпускает, Басов. Я здесь только из-за неё. И стараюсь не ранить её, хотя… попытки были.
Кулаки сами сжимаются до боли.
— Если ты причинишь ей хоть что-то… я тебя уничтожу.
— Вы опоздали, Басов. — Она чуть опускает глаза. — Я и так мертва внутри.
Говорит на «вы». Держит дистанцию. Правильно.
Я резко поднимаюсь, смотрю на неё — сидит спокойно, будто ей всё равно. И это бесит так, что темнеет в глазах. Меня разрывает, а она — камень.