Пару дней назад, прежде чем отправиться в ванную, я полезла в свою сумку за маникюрными ножницами. И наткнулась на пачку прокладок.
Я поняла, что уже должна была бы воспользоваться ими.
Приложение — календарик, подсчитывающее мой цикл, осталось на моем старом телефоне. Впрочем, и новый у меня тоже отобрали.
Так что остается полагаться только на свою память. А она нашептывает мне, что мои месячные задерживаются уже на неделю.
Это сильно волнует. И даже пугает.
Что, если я беременна?
В других обстоятельствах я бы просто пошла в аптеку и купила тест.
Но сейчас я могу получить что-то, только попросив об этом Макара.
А я не собираюсь делиться с ним своими подозрениями. Не хочу, чтобы появились новые сферы контроля.
Пусть эта тайна моего тела останется пока при мне.
Мне сложно поверить, что моя единственная ночь с Макаром может иметь такие последствия.
Но почему бы и нет?
И это была счастливая ночь. Мне сложно о ней жалеть, не смотря ни на что. Пусть ненадолго, но мы были счастливы.
И если я действительно беременна, то приму это с благодарностью судьбе.
Просто нужно сделать так, чтобы я снова могла распоряжаться своей жизнью. А там, на свободе, я обязательно сообщу Макару о том, что он скоро станет папой.
Если конечно есть, о чем сообщать.
Мои подозрения усиливаются, когда меня начинает тошнить по утрам.
Какое-то время мне удается с успехом скрывать это от моего надзирателя. Но в один из дней это случается вечером.
Не доев ужин, я сбегаю в туалет, где меня выворачивает на изнанку.
Макар идет за мной, разумеется.
— Тебе плохо, — комментирует он мои объятия с унитазом.
Киваю, потому что сил произнести что-то вслух у меня пока нет.
— С ужином что-то не так? — спрашивает Макар, нахмурившись.
Пожимаю плечами. Я ни в чем до сих пор не уверена.
Как назло, в этот вечер мое самочувствие не желает приходить в норму.
Меня шатает от головокружения. И я чуть не падаю с лестницы от того, что в глазах темнеет, когда я по ней поднимаюсь наверх.
Макар успевает придержать меня, а потом и вовсе подхватывает на руки. Он относит меня в кровать и заботливо укутывает одеялом. А потом подкладывает дополнительную подушку под голову.
Мне действительно плохо, и нет сил вспомнить о том, что я не хочу видеть Макара рядом.
Я хватаю его за руку, когда он собирается уйти из комнаты.
— Посиди со мной, — прошу я.
Почему-то сейчас мне просто необходимо его присутствие.
Макар садится рядом со мной на постель. Я чувствую его мужской терпкий запах, и меня как будто даже меньше тошнит.
Вцепляюсь в Макара изо всех сил.
— Ты лекарство, не уходи, — шепчу, притягивая его руку к своему носу.
Буду вдыхать его запах и успокаивать спазмы в желудке.
Немного скованный Макар вздыхает и ложится рядом со мной. Аккуратно притягивает к себе. Не слишком близко. Крохотная свобода в маневре у меня остается.
Но я так устала держать дистанцию.
Приподнимаюсь немного и кладу голову на плечо Макара. Его рука мягко обнимает меня за плечи.
— Я так соскучился по тебе, — чувствую его шепот прямо в своих волосах на макушке.
— Я же тут, под полным твоим контролем, — капризно возражаю я.
— Нет, — отвечает на это Макар. — Ты ведь не со мной, на самом деле. Кое-что силой взять действительно нельзя.
Рука на моих плечах сжимается чуть сильнее. И я чувствую поцелуй на своей макушке.
— Дошло наконец, — ворчу я, утыкаясь носом в его грудь.
— Попробуй поспать, — предлагает Макар. — Я полежу здесь с тобой, если хочешь.
— Хочу, — соглашаюсь я, чувствуя, как отяжелевшие веки опускаются против моей воли.
Когда я просыпаюсь, Макара в постели рядом со мной уже нет.
Мне неловко вспоминать вчерашнюю слабость. А еще я боюсь, что он может догадаться о моем маленьком секрете.
Приведя себя в порядок спускаюсь вниз. В последние дни я не завтракала с Макаром. Ждала пока он уедет по делам, чтобы не бежать при нем в туалет, если затошнит.
Но сегодня я обнаруживаю Макара на кухне, одетого слишком неформально. В джинсы и толстовку. Так по делам он обычно не ездит. Я мнусь в нерешительности. Сесть ли мне за стол вместе с ним или сбежать к себе и попробовать дождаться, пока кухня освободится.
— Садись, мелочь, будем завтракать.
Макар пожарил свою фирменную яичницу с подгорелым дном, и я с сомнением рассматриваю свою порцию на тарелке.
— Я не мелочь, — возражаю, все-таки присаживаясь за стол. — Мы вроде уже выяснили, что я взрослый человек.