Родной младший брат не верит в него, босс отдаёт его работу другому работнику, друзья хоть и помогают, но стараются держаться подальше. Он сам виноват, не стоило лезть туда, куда не просят, не стоило делать того, чего не нужно.
«Только отец всегда был на моей стороне. Он тоже был таким, как я, но почему тогда его так не ненавидели? Почему только я один страдаю? Это карма за тот день? Я был слишком слаб и ничего не мог сделать». От звенящих в голове мыслей он громко закричал:
— Я был слишком слаб! Я стараюсь исправиться, стараюсь делать хорошие вещи, что вам всем ещё от меня нужно?! — В порыве злости со стола летит всё подряд. Он с отдышкой падает на стул, успокаивая самого себя.
Нет, Эндрю не готов так просто расстаться с тем, ради чего проделал столько работы. Слава богу, он не настолько много выпил, хотя судя по его следующим действиям, увидь бы это кто-то на улице, то подумал бы, что он очередной пьяница. Журналист грозно пригрозил пальцем в небо:
— Если ты думаешь, что после всех этих подлянок от тебя я сдамся, то ты глубоко ошибаешься, поэтому выкуси, я иду забирать своё! — Серьёзное заявление. Он даже не стал менять свою одежду, просто выбежал из дома и ринулся снова к машине.
По всей видимости, все эти трудности активировали Эндрю, и теперь он буквально воплощение цитаты: «Если жизнь тебя нагибает, значит у неё стоит, значит ты ей нравишься». Журналист направился прямиком в дом Авроры Вишневской, к тому же он решил, что не просто вежливо постучит в дверь её дома и попросится на ужин, а буквально вломится туда, чтобы во всю похозяйничать. Насколько это плохая идея, вы можете оценить сами.
Дом Авроры находился в сорока минутах езды от города, достаточно близко, и не так уж и тяжело было узнать, где проживает местная звезда. Её дом было тяжело не заметить, он был весьма большой, лужайки и тропинки были заставлены фонарями и автополивом, но что именно удивило Эндрю, так это то, что он не был каким-то современным, скорее напоминал небольшой особняк 19 века. Встретить такое в наше время большая редкость, сейчас люди предпочитают больше минимализм или хайтек, нежели романтизм или классицизм, да то же самое барокко, роскошь теперь зовётся иначе. Осталось только придумать, как проникнуть внутрь особняка.
После долгих обдумываний и наблюдений со стороны, он решил, что самое лучшее время, чтобы пробраться в дом, будет где-то около полуночи или часа ночи. Время шло мучительно долго, учитывая сегодняшний день, в этой машине он уже мог спокойно стать параноиком, по крайней мере невротиком он уже стал, уже 30 минут без остановки дёргает ногой, нервничает, в чужие дома он ещё ни разу не проникал, ладно, в дома таких известных людей, он ещё не проникал.
В десять часов нервы Эндрю не выдержали, и он решил обойти дом с другой стороны, чтобы понаблюдать за периметром внутри участка. В стене забора он обнаружил небольшую брешь, через которую мог бы пробраться внутрь.
На участке было много охраны, но они менялись каждые 30 минут, предоставляя ему около двух минут, чтобы проскочить незамеченным. Удивительно, но в самом доме через окна Эндрю не увидел никого из охранников, как будто там вообще никого не было, только свет горел.
Время близилось к полуночи. Пока он находился у стены, в его голове созрел план, как пробраться на территорию. В доме, видимо, было не так много прислуги — он заметил лишь троих. К ночи они все уже должны были спать.
О том, как он будет выбираться, Эндрю ещё не думал. Сейчас, сидя у стены дома Авроры Вишневской, он был благодарен мистеру Хоупу за предоставленный отпуск. Теперь он мог спокойно заняться своим расследованием, не отвлекаясь на бумажную волокиту.
Как только на часах пробило 00:30, охрана начала смену караула. Эндрю разбежался, оттолкнулся от стены забора и с лёгкостью перепрыгнул его, а точнее, перелетел. У него было всего две минуты, чтобы успеть добежать до дерева, которое вело прямиком в комнату на втором этаже.
Ему удалось прошмыгнуть мимо охранников через кусты и добраться до дерева. Журналист решил взобраться по нему с другой стороны, чтобы перелезть на небольшой балкон. Именно с той стороны была слепая зона для охраны. В мыслях он молился лишь об одном: «Лишь бы это не была комната Авроры, иначе я даже не знаю, что ей сказать, если я по среди ночи влезу в её спальню. Что-то вроде: Привет, малышка, чего лежишь скучать? ОПРЕДЕЛЁННО НЕ СРАБОТАЕТ».
Не сказать, что это было легко, но вроде как он остался незамеченным. В противном случае сюда уже слетела бы орда накаченных мужчин и непременно оставила бы в нём несколько отверстий. Перелезть через оградку оказалось гораздо сложнее, чем взобраться на само дерево, и пока он карабкался, то весь запыхался.