Пока он открывал приложение отеля и возился с оплатой, я быстро написала Элине:
«Номер сейчас выберу. Он платит. Пришли как можно быстрее и поставь камеры. Скажи, что это мой последний акт.»
Ответ пришёл мгновенно:
«Ты гениальна. Я уже в пути.»
Когда мы вошли в номер, он был уже разгорячён.
Дорогой интерьер, постель в белоснежных простынях, шампанское на столике. Всё как он себе вообразил — но он не знал, что сам только что оплатил свою собственную ловушку.
Я оценила работу Элины. Камеры — незаметны, но всё пишут: с кровати, с угла, даже одна в рамке зеркала.
Она — как всегда, безупречна.
Он подошёл сзади, положив руки мне на плечи. Его пальцы скользнули вниз, обнажая кожу под вырезом платья. Он был уверен, что победил. Что я — его трофей.
— Ты такая тёплая, — выдохнул он в моё ухо. — И пахнешь так… опасно. Мне нравится. Я всю дорогу представлял, как ты будешь звучать, когда...
— Тсс, — я прервала его, разворачиваясь медленно. — Не спеши. У меня есть идея получше.
Я смотрела на него снизу вверх, мои губы чуть приоткрыты. Он был как зверь, обнюхивающий добычу перед последним рывком.
— Ты когда-нибудь играл с закрытыми глазами? — прошептала я, дразня его грудью, почти касаясь его тела.
— Ты хочешь это?
— Нет. Я требую.
Я медленно достала из сумки плотную чёрную повязку и наручники с бархатной подкладкой — подарок от Элины, «на всякий случай».
— Доверься мне, — шепнула я, целуя его губы так, чтобы он ослаб, чтобы его сердце забилось быстрее от предвкушения, а не подозрения.
Он лёг на кровать, как послушный мальчик, закрыв глаза, позволяя себя связать. Я пристегнула его к изголовью кровати — крепко. Очень крепко.
— Мне нравится, когда ты командуешь, — усмехнулся он, не видя, как я достаю телефон и включаю камеру.
Я отступила на шаг, разглядывая его. Уязвимого. Возбуждённого. Жалкого.
Щелчок. Первый кадр.
Я сняла с него рубашку, расстегнула ремень — медленно, хищно. Он не сопротивлялся. Он думал, это игра. Что он всё ещё главный.
Глупец.
— Знаешь, — сказала я, — ты напомнил мне кое-кого.
Моего отчима. Он тоже трогал без разрешения. Тоже думал, что всё ему позволено. Он сейчас в инвалидной коляске.
Догадайся, почему?
Он напрягся.
— Что?.. — голос его дрогнул. — Это шутка?
Я молчала. Щелчок. Второй кадр. Ещё ближе. Его обнажённое тело, зажатое наручниками, с повязкой на глазах. Уязвимость в самой грязной форме.
— Знаешь, — продолжила я, доставая телефон, — я кое-кого вызвала. Твоя женю. Издевательски улыбнулась я.
— Что?! — теперь он вырывался, паника обожгла воздух. — Ты с ума сошла?! Развяжи меня!
— Поздно. Ты уже развязал мне руки. И это — твоя казнь.
Я встала, оправила платье, спокойно убрала пряди волос за ухо и направилась к двери. За ней уже стояла Элина с телефоном и камерой. А с ней — наша клиентка. Её лицо было серым. В её глазах не было слёз. Только ледяная тишина.
Я открыла дверь.
— Ваша очередь, мадам, — сказала я. — Наслаждайтесь зрелищем.
Она вошла медленно.
Её каблуки глухо стучали по полу, будто шаги смерти — не быстрой и кровавой, а мучительно обнажающей правду. Она не проронила ни слова. В её руках был планшет. Она не смотрела на меня. Её взгляд пронзал только его — связанного, дрожащего, бледного, униженного.
Он почувствовал, как воздух изменился.
— Кто это?.. — захрипел он. — Что происходит, чёрт возьми?! Александра?! Сними повязку! Сука! Что ты делаешь?!
— Это не я, — произнесла я холодно. — Это ты всё сделал. Я — просто зеркало. Смотри на своё отражение.
Щелчок. Третий кадр. Теперь уже с нашей клиенткой в кадре. Её глаза горели. Не болью. Не ревностью. А жаждой мести.
Она включила видео на планшете. Там были скриншоты. Фото. Голоса. Его переписка. Его похотливое дыхание, вырванное микрофоном в моём лифчике.
— Ты говорил, что одинок, — её голос был мёртв. — Что ищешь ту самую. А я, глупая, спала с тобой в одной постели, кормила тебя, прощала. Ты называл меня «старой»… Помнишь?
Он замолчал. Лишь дыхание. Паническое. Разрывающее.
— Я… я всё объясню. Это ошибка… Я…
— Да. Ошибка. То, что я не сломала тебе колени ещё месяц назад.
клиентка медленно подошла к кровати, встала так, чтобы он почувствовал её запах — запах женщины, которую он предал.
Она наклонилась, медленно провела пальцем по его щеке.
— Вижу, тебе нравится быть привязанным. Странно, я не знала о твоих вкусах.
— Лариса… пожалуйста… — он захлёбывался страхом. — Я тебя люблю, ты… ты…
— Тебе нравятся пикантные игры? — перебила она, её голос стал тише, яд медленно пропитывал каждое слово. — А как насчёт того, чтобы весь этот материал получил твой начальник… мама… твоя мать, да… или те милые подписчики с твоего бизнес-аккаунта?