– Завались, башка и так раскалывается.
– Это потому, что к ней наконец осознание приходит, что Одувана оберегать надо, а не калечить.
Слова друга действуют на меня отрезвляюще.
– То, что я ее нашел, не значит совершенно ничего. Она близкий друг моей семьи, опять же, потеряйся она – и мать бы снова триггернуло.
– Перекладываешь ответственность на маму? Как это по-взрослому.
– Нет, просто это не отменяет того, что она та еще тварь.
– Угу, но только, кем бы Эля ни была, ты ее любишь, друг.
– Вадим.
– Понял, заткнулся.
Нашел и нашел. По крайней мере, это то, в чем я действительно хотел себя убедить. Вадим уходит на тренировку, я же до самого обеда валяюсь в кровати. А вот на обед все же решаю спуститься.
Стоит зайти в столовую, как становится сразу понятно: Вадим не врал и даже не преувеличивал, как он это обычно любит, все действительно говорят о вчерашнем. Стараясь не обращать внимания на повернутые в мою сторону головы, присоединяюсь к своим пацанам.
– Че, Саныч ничего про меня не говорил? – спрашиваю я, пододвигая к себе тарелку с куриной лапшой.
– Говорил.
– И че говорил?
– Что правильно, что ты на тренировку не пришел, а придешь – яйца тебе оторвет.
Ясно, дуется. Ничего, надо просто с ним поговорить.
– Эй! – окрикивает кого-то Вадим. – Как там твоя соседка?
К нашему столу подходит Блонди.
– Салютики. Ну, как ты принес ее спящей, так до утра и проспала. Как проснулась, так чихать и кашлять сразу, конечно, но оно и неудивительно. Потом в душе пропадала около часа, парилку устроила какую-то. В столовку идти отказалась, но ее баскетболист ее подкармливает. Прикиньте, прям с утра с цветами завалился, завтрак принес.
Цветы? Серьезно?
– Серьезно? – озвучивает за меня мои мысли Вадим.
– Ага, прям в постель. – И косится на меня. – По мне, так это все дешево, лучше бы вчера искал ее, когда пропала.
После обеда иду в тренерскую поговорить с Санычем. Только вот разговор пошел не по тому месту. Саныч настроен серьезно, видимо, его уж очень задело то, что я его ослушался.
– Я много на что могу закрыть глаза, – говорит он. – Но на неуважение не могу.
Выхожу из тренерской злой. Умный такой, конечно, будто я ослушался просто так и будто ситуация рядовая. Да если бы не я, они могли бы еще очень долго искать Элю. Я им человека нашел, за них всю работу выполнил, можно сказать, а ему про уважение надо на полчаса шарманку растянуть. Ну и пошел он.
Поднимаюсь на наш этаж, но, не дойдя до своей комнаты, слышу из комнаты Эли смех. Боже, как давно я не слышал, как она вот так смеется. Раньше я был готов сделать многое, лишь бы услышать ее смех, даже нападал на нее с щекоткой, за что она постоянно называла меня дураком. Только вот сейчас портит все то, что смеется она не одна. И несложно догадаться, кто рядом с ней. Она смеется из-за него и для него. И возможно, прямо сейчас он ее касается.
И так настроение отстой, а еще и эта парочка. Конечно, зачем говорить спасибо за спасение мне, тут ведь долговязый с цветами завалился. Тошно.
Возвращаться в комнату не хочется – там Вадим, который, увидев меня таким взвинченным, снова начнет подкалывать или устраивать допросы. Поэтому сворачиваю в сторону душевых. Хорошо хоть то, что скоро у всех начнется вторая часть занятий и мне не придется ни с кем сталкиваться.
Но стоит об этом подумать, как открывается дверь, и на пороге появляется баскетболист. После того, что произошло на игре, от него явно исходят волны агрессии по отношению ко мне. Меня же это скорее забавляет. Он бегло зыркает глазами в мою сторону и направляется к кабинкам. Правильно, не стоит мне сейчас ничего говорить.
– Вот уж не думал, что Эля так потрясно целуется, – все же открывает свой рот долговязый.
Я знаю, почему он это делает. Баскетболист мстит мне за раненую руку. Ладонью сжимаю подоконник так, что костяшки белеют.
– Я тебе уже говорил, что не ставил тебе подножку. Научись проигрывать.
– Ага, как же, – выплевывает он. – Мне ведь Эля говорила о том, какой ты псих.
– Че сказал?
Это уже ни в какие ворота.
– Ну а что, нет, что ли? Уверен, твоя сестра сама прыгнула.
Боль обжигает все внутренности, до сумасшествия, до крика отчаяния, до полного уничтожения. Откуда этот урод знает про Милу?! Какое право имеет говорить о ней своим поганым ртом?
– Был бы у меня такой брат, я бы тоже с крыши сиганул, – продолжает долговязый.
И это последняя капля. Лучше бы он держал рот за зубами. Лучше бы вообще не рождался. Подлетаю к нему и с размаху бью в челюсть. Он не ожидал, поэтому даже не успел увернуться и повалился на пол. Только вот я уже не могу остановиться, прокручивая одну и ту же фразу в голове.