– Даши не будет. – Сейчас я очень надеюсь, что мой голос не дрожит.
– Тогда я пошел. – И Макар разворачивается обратно к лестнице.
– Ты знаешь, какой сегодня день?! – кричу я.
Парень замирает на месте.
– Понятия не имею. – Этот ответ задевает меня.
– Нет, могу поспорить, что ты прекрасно помнишь, какой сегодня день.
Наконец Макар поворачивается.
– Ты меня за этим позвала? Мне жаль, что твоя подруга умерла, но я ничего об этом не знаю, прощай.
Он снова отворачивается к лестнице. Я не могу позволить ему уйти. Именно он испортил мою жизнь и жизнь Яна. Именно он виновен в смерти Милы. И он должен за это ответить. Тогда, глубоко вдохнув и выдохнув, понимая, что пути обратно не будет, говорю:
– Я знаю, что это ты убил Милу.
Глава 45
Открываю глаза – и вижу перед собой принца и мага огня Зуко. Мила повесила плакат с ним на шкаф в самый первый день, когда мы сюда переехали. С тех пор в комнате мало что изменилось, не уверен, что даже постельное белье, которым была застелена кровать в ту ночь, менялось хотя бы раз. Родители решили оставить все как есть, даже школьные учебники лежали на полке в том порядке, в котором их оставила Мила. Я хотел отнести их в школьную библиотеку, но мать, услышав это, сначала накричала на меня, а потом заперлась на кухне и плакала. Больше о Милиной комнате я даже не заикался.
Поначалу я сам не вылезал отсюда, но, когда понял, что это лишь и дальше затягивает меня в пучину депрессии и отчаяния, стал стараться сводить свое пребывание здесь до минимума. В этом году я был здесь дважды, включая сегодняшнюю ночь, – в день ее рождения и в день смерти. Только на ее кровати я мог уснуть в эти дни.
Сегодня все проснулись рано. Мама с шести утра торчит на кухне, отец повез машину на мойку. Он всегда мыл машину в этот день.
– Омлет будешь? – спрашивает мама, когда я прохожу на кухню.
Я уже и отвык от того, что по утрам кто-то готовит мне омлет.
– Да нет, спасибо. – Открываю холодильник и достаю питьевой йогурт. Уже завтра я уеду отсюда и вернусь к себе в квартиру, и мама больше не спросит, хочу ли я что-то поесть, но в этот день я никогда не отличался повышенным аппетитом.
– Папа подъедет через двадцать минут. Мне еще надо в цветочный сбегать. А ты собирайся и спускайся вниз.
– Хорошо.
На маме платье, на отце рубашка. Мне же все равно, во что я буду одет, просто, не глядя, достаю свои старые вещи, которые я не перевез на новую квартиру, из шкафа. Черные спортивные штаны, черная растянутая толстовка. Все черное, как символично.
В коридоре сталкиваюсь с папой Эли.
– Здорово, – говорит Александр.
– Здравствуйте, – жму в ответ руку, рассчитывая на то, что разговор закончен.
– Видел мать, вы…
– Да, на кладбище.
– Понятно, – поджав губы, кивает мужчина.
Делаю шаг к лестнице, как вдруг он снова меня окликает:
– Ян, еще раз прими мои соболезнования. Мы все ее очень любили. Но, наверное, вам с Элей было особенно тяжело. Она до сих пор винит себя в том, что осталась дома и не пошла с ней. Знаю, что это может прозвучать ужасно, но я благодарен Богу за то, что она не пострадала.
Тело каменеет, медленно поворачиваюсь в его сторону:
– Осталась?
– Что? – рассеянно переспрашивает мужчина.
– Вы сказали, что она осталась дома.
– А-а-а, да, мы все той ночью проснулись от этой ужасной новости.
Не попрощавшись, выбегаю на улицу, мать с отцом уже ждут в машине, но я не могу сдвинуться с места.
– Янчик, ты чего? – Лицо мамы выглядит обеспокоенным, она выходит из машины и идет ко мне. – Все хорошо, хорошо. – Она обнимает меня. – Не плачь.
По моим щекам действительно катятся слезы. Я не могу прийти в себя и осознать услышанное. Эля была дома. Эля не ходила на заброшку в ту ночь. Мила мне наврала.
Мне хочется кричать, упасть на колени и начать бить асфальт. Все эти годы я думал, что Мила пошла на вписку из-за нее. Все эти годы я вел себя ужасно по отношению к ней. Боже, сколько боли я причинил ей. Урод, какой же я урод! Хуже всего то, что все могло быть иначе, просто поговори я с ней, но злость, которую я испытывал после смерти сестры, заполнила меня всего. Я хотел кого-то винить.
Забегаю обратно в подъезд. Лифт на восьмом. Не дожидаясь его, бегу наверх по лестнице. Поднявшись, нажимаю на звонок и тут же начинаю громко и быстро стучать в дверь. Ее открывает тетя Вера.
– Ян?
– Эля дома? Могу пройти? – тараторю и только потом понимаю, что даже не поздоровался.
– Нет, она ушла куда-то минут сорок назад.
– А есть ее номер телефона?