- Делить? - переспросила она, вытирая слезы.
- Да, делить, - подтвердил он, улыбаясь. - Делить все: радость и горе, успех и неудачу, любовь и страсть. Делить все, что есть в этой жизни. Делить все, что есть в этом мире.
- В этом мире? - переспросила она, улыбаясь в ответ.
- Да, в этом мире, - повторил он, вставая со своего стула и поднимая ее за руку. - В этом прекрасном и удивительном мире. В этом мире, который ждёт нас. В этом мире, который мы сами создаём. В этом мире, который мы сами постмодернизируем.
- Постмодернизируем? - переспросила она, смеясь, - ты сумасшедший, Клементий!
-Да, постмодернизируем, - сказал он, ведя ее к выходу из ресторана. - Завтра мы едем в Венецию! Тогда в длинном их разговоре в парке, после дня рождения дочери, Андрей, все ещё надеясь сохранить семью, поступил абсолютно не по-мужски.
Он предложил Жанне, прежде чем подавать на развод, взять паузу.
Взять паузу в их отношениях на пару – тройку месяцев. А уже потом каждому определиться. Как жить дальше.
И, усаживая Жанну в такси, ещё раз попросил подумать.
- Подумай, Жанна! Всего-то два месяца. А дай мне время. Все, что случилось с нами в последние месяцы, для меня так неожиданно и трагично.
Он осторожно закрыл дверь:
- Не спеши, Жанна, не спеши. Я буду ждать твоего решения.
На заднем сидении такси было темно. И никто не видел ее слез.
А Андрей ещё долго стоял у дороги, провожая взглядом красные огоньки мчавшихся мимо машин.
Шёл сильный дождь. Ночные фонари отражались многоточием на блестящем в их свете асфальте.
После дня рождения дочки Жанну просто подменили. Она уже не восхищалась придуманной для неё ролью служанки Ассоль.
Она постепенно приобщилась к шампанскому, и, хотя роль была немногословная иногда забывала реплики.
Клементий, похоже, некоторое время будто ничего не замечал. Порой молча поощряя ее полупьяные выходки. Почему? Он не знал сам. Может быть потому, что выпившая немного шампанского Жанна была ему по-прежнему доступна и восхищала его в кровати.
А Жанна, тем временем, думая о прощальном предложении Андрея, страдала все больше.
И хотя она постоянно твердила Андрею, что не может вернуться к нему, потому что она любит другого мужчину, что она сделала свой выбор и что она не хочет больше его видеть.
И слова эти, сказанные ею Андрею на прощание, брошенные в гневной в запальчивости, бередили ее душу, мучали ее, жгли своей неискренностью и фальшью.
На самом деле она часто во сне вспоминала Андрея, медовый месяц, их путешествия.
И иногда в постели называла Клементия его именем.
В конце концов Клементий решил поговорить с Жанной о ее пьянстве, о ее метаниях и о необходимости, наконец определиться. С кем она, с ним, с режиссёром театра или со своим старым мужем Андреем.
Как-то в воскресный день он все-таки решился.
- Жанна, мы должны поговорить.
Жанна, заканчивая мыть посуду после вчерашних гостей, и ни о чем не подозревая спрашивает, не поворачиваясь: - О чем?
Клементий, решительно вздохнув:
- О тебе. О нас. О твоём пьянстве.
Жанна решила все перевести в шутку:
- О моем пьянстве? А что плохого с ним, с моим пьянством, что не так?
Клементий, повысив голос и театрально размахивая руками:
- Что не так? Ты шутишь? Ты пьёшь каждый день. Ты пьёшь до беспамятства. Ты пьёшь до того, что забываешь свои реплики.
Жанна, отложив тарелки, вытерев руки и подперев их в бока, поворачивается.
Глаза ее горели. Похоже, она готова к бою:
- Ну и что? Это моя жизнь. Это мой выбор. Это моё право.
Клементий:
- Нет, это не твоё право. Это твоя обязанность. Ты актриса. Ты моя актриса. Ты моя служанка Ассоль.
Жанна:
- Ах, да. Твоя служанка Ассоль. Та самая роль, которую ты мне обещал. Та самая роль, ради которой я бросила свою семью.
Клементий:
-Да, та самая роль. Роль, которая сделает тебя звездой. Роль, которая даст тебе славу и уважение.