Холод пробегает по моей крови, но даже этого недостаточно, чтобы погасить жар моего гнева.
Я не могу перестать двигаться, каждый мускул напряжен и готов к бою. Она не знает, что делает со мной. Она понятия не имеет, что натворила. Какой опасности себя подвергла.
— Как ты могла? — спрашиваю я.
Я задал вопрос угрожающим тоном, и это меня останавливает. В моем тоне слышатся злобные ноты, которые я не могу сдержать. Я бросаю один-единственный взгляд вверх и начинаю сожалеть об этом. С широко раскрытыми прекрасными голубыми глазами Джулс выглядит так, словно я дал ей пощечину, она вздрагивает, ее рот приоткрывается, но она не отвечает.
— Я…, — Джулс пытается заговорить, но не может закончить предложение.
Это чертовски бесит. Я не знаю, что хуже, то, как она импульсивно ухудшила наше положение, или тот факт, что она ушла, чтобы сдать меня.
Я сжимаю челюсти так сильно, что почти щелкаю зубами. Мне приходится смотреть мимо нее на снег, пока она ерзает на диване.
— Мейсон, я…
— Что ты?
Мой крик вырывается из груди, а сердце бешено колотится. Она была бы мертва, если бы мой отец не позвонил мне. Он мог убить ее. Или скорее приказал бы ее убить, чтобы кровь была не на его руках. Он бы это сделал, если бы не желал поиграть со мной. Если бы не хотел чем-то меня шантажировать. Если бы не хотел, чтобы я знал, что теперь у него в долгу.
— Ты понятия не имеешь, что наделала.
Я только могу представить, что мой отец считает, что она знает о его причастности к смерти Эйвери. Это я ей сказал. Что она была в участке, чтобы сдать его, а не меня.
Черт побери. Ругаюсь я, пока расхаживаю перед ней. Мне требуется все самообладание, что не разрушить все здесь.
Он ни черта не знает об убийстве Джейса. Никто не знает, кроме анонимного незнакомца, который послал Джулс эту записку. Мой отец не даст Джулс жить. Я делаю прерывистый вдох, но это не успокаивает.
Я ни за что не позволю ему прикоснуться к ней. Она моя, и будет моей женой и матерью моих детей. Если он еще раз посмеет проделать с ней что-нибудь такое, я убью его. Я уничтожу его, и он будет благодарен, когда я, наконец, проведу лезвием ножа по его горлу.
— Мейсон, — произносит она, в ее голосе слышен страх.
— Они бы убили тебя, Джулс.
Я сглатываю комок в горле, словно проглотил лезвия, и, наконец, смотрю в ее остекленевшие глаза. Ее детские голубые глаза полны эмоций.
— Они бы убили тебя, — повторяю я шепотом, и эта тошнотворная мысль разрушает мой гнев. Он разбивается обо что-то другое. Что-то похожее на слабость.
Джулс выдерживает мой пристальный взгляд, но не отвечает. Слезы текут из ее глаз, но Джулс не замечает их. Ее лицо говорит, что она искренна.
— Мне страшно, — говорит она, осторожно качает головой и смотрит мимо меня, в коридор, избегая зрительного контакта. Мое сердце сжимается в груди.
— Я этого не хотела, — произносит она, и ее голос полон эмоций.
— Тебе не следовало уходить, — говорю я, сглотнув.
Она смотрит на меня с ненавистью и шипя говорит:
— Тебе не следовало убивать моего мужа.
Это на мгновенье застает меня врасплох, но чистый яд и ненависть, которые она испытывала всего несколько часов назад, тускнеют, суровая реальность ситуации сказывается на ней.
— Твой муж заслужил смерть за то, что сделал, — произношу я, не сводя с нее взгляд.
Джул приоткрывает губы и тяжело вздыхает, выглядя так, будто собирается ответить, но не произносит ни слова. Через мгновение она отводит взгляд, наконец вытирая слезы с покрасневших щек рукавом испорченного свитера и шмыгая носом.
— Я не хочу умирать, Мейсон, — слабо говорит она. Ее грудь поднимается и опускается в такт ровному дыханию. — Я просто хочу вернуться домой и никому и никогда не скажу ни слова.
— Ты не можешь пойти домой.
Мой голос тверд и не оставляет места для переговоров. Я не буду рисковать, подвергая ее опасности. Я не знаю, что мой отец сказал комиссару. Мне нужно дать ему понять, что она ничего не знает о том, что произошло. Я буду лгать. Я скажу ему, что ударил ее.
Хотя он всегда видел меня насквозь. Он чертовски хороший лжец, и задача перехитрить его еще никогда не казалась мне такой сложной. Я мог бы сказать ему правду. Я скажу ему все, что мне нужно, чтобы заставить его поверить, что она не представляет угрозы.
— Если ты уйдешь от меня, ты подвергнешь себя риску…
Я не могу закончить, потому что именно в этот момент Джулс наконец срывается. Ее всегда сдержанное поведение дает трещину, и она наклоняет плечи вперед, рыдания сотрясают тело.