— Я держу ухо востро и жду ответа от определенного человека, — говорит он, затем слегка качает головой. — Но, согласно моему источнику, никто ничего не знает.
Я не могу себе представить, насколько глубока порочность моего отца, что у него есть связи в таких кругах. Мой отец продолжает, не глядя на меня.
— Я разговаривал с комиссаром. Я ждал этого. Знаю, что у того, что произошло прошлым вечером, есть последствия. Лиам охотится за мной.
— Возможно, тебе придется явиться на допрос. Тебя ни в чем, конечно, не обвинят. Но они должны все сделать так, чтобы казалось, будто они проявили должную осмотрительность.
Тэтчер принадлежит лишь одной стороне зала суда. Это высказывание, которую мужчины в моей семье повторяли годами.
— Мне нужно идти, — говорит мне отец, поднимаясь со своего места и указывая на дверь. — Если на этот раз тебе понадобится помощь, дай мне знать.
Глава 20
Джулс
Не гнев и не тлеющий огонь,
Не та любовь к нему, что душу греет,
Мое здесь сердце плачущее кровью,
Его желаю, его люблю.
Моя душа разорвана, разбита,
Ее нельзя уж склеить никогда.
Но то что я себя лишь ненавижу,
В отчаянье меня лишь погружает.
Прошло семнадцать дней с тех пор, как я получила анонимное письмо по почте.
Каждый день Мейсон смотрит на меня, как будто знает, что я планирую уйти. Я не уверена, что уход — это выход, впрочем, я также не уверена, что мне следует остаться.
Когда я расчесываю волосы, готовясь ко сну, дверь спальни со скрипом открывается. Я не сомневаюсь, что сегодня ночью он будет спать со мной в одной постели. Он тихо входит в комнату, закрывая за собой дверь. Левая сторона его лица в синяках и порезах, но почему-то это только добавляет ему красоты. Принц, раненный в бою, спасающий свою принцессу.
Я почти рассмеялась. Но тут же эта мысль улетучивается, потому что Мейсон поворачивается, чтобы взглянуть на меня, пока дверь со щелчком закрывается. В комнате полумрак и единственным источником освещения является маленькая лампа на прикроватной тумбочке. Тени заостряют черты его лица, что выбивает меня из колеи.
Между нами происходит что-то странное. Мейсон хочет прикоснуться ко мне, он все время приближается, кружит вокруг меня, как коршун, и ждет.
Что действительно безумно, так это то, что я разочарована из-за этого, схожу с ума оттого, что вообще испытываю к нему какое-то влечение, но меня тянет к нему, как мотылька на пламя.
Он поднял меня, когда я упала. Он защищал меня, когда я была слаба.
И хотя я ненавижу его за то, что он сделал, Мейсон — единственная причина, по которой я все еще жива.
— Ты не можешь прятаться здесь вечно, Джулс, — нерешительно произносит Мейсон с легкой улыбкой на губах, которая не касается его глаз.
Он легко сокращает расстояние между нами, и я позволяю ему это сделать. Он нежно касается своими губами моих, и мне кажется, что это будет нежный поцелуй, но Мейсон углубляет его, и я бессознательно наклоняюсь к нему. Я не осознавала, как сильно мне не хватало его прикосновений.
Мейсон стонет мне в рот, пока глубоко целует, ни черта не сдерживаясь. Хотела бы я сделать то же самое, но ловлю себя на мысле о том, что заставляю себя держаться от него подальше, быть настороже рядом с ним. Я не могу позволить себе снова упасть. И не буду. Я категорически отказываюсь давать ему этот шанс, так как знаю, что он никогда меня не отпустит. И я не знаю, кем стану, если позволю этому случиться.
Я прерываю поцелуй прежде, чем он закончит его, но Мейсон только сильнее толкается в меня языком, желая большего и давая мне точно знать, что ему нужно.
Я отворачиваюсь, стыд заполняет каждую клеточку меня. Стыдно целоваться с ним. Стыдно, что я хочу сама его целовать.
— Ты этого хочешь, Джулс? — спрашивает он, и его низкий голос становится грубым, когда я смотрю ему в глаза. Страсть еще есть. Я вижу в его глазах горящее желание.
— Ты хочешь меня ненавидеть.
Он приближается губами к моему уху, заставляя расплавленную лаву растекаться по моим венам.
— Попробуй ненавидеть меня, пока кончаешь на моем члене, милая, — говорит он мне, и я знаю, что мне конец.
Я откидываю голову назад, ударяясь о стену, когда его руки скользят по моим бокам, медленно пробираясь вниз по моим изгибам.