— Я — его личный ценный груз.
— Амир, — поднимаю голову верх, устало улыбаясь, — мы надолго здесь? Не знаешь?
— Хозяин галерей — отец Подольского. Это помещение является их собственностью. До предыдущих презентаций он мог оставаться до самого утра.
— Не самый приятный исход, — закатывая глаза, я выпрямилась, заглядывая в сторону второго этажа, — так уж и быть, я лично поговорю с ним. Проводи меня к нему. Пожалуйста.
Не понравился мне его вид. Сузив ещё сильнее веки, Амир напряг плечи, — не лучшее решение его отвлекать.
— Он не станет мне ничего делать раз предпочёл сделать своей невестой два часа назад! Амир, я не заставляю тебя с ним говорить, всё нормально будет, — обещала я ему, заглядывая в белые острые зубы.
Уговорив Амира, мы направились на второй этаж. По выражению лица громилы сразу ясно насколько ему не хотелось ввязываться в начинающиеся разборки. Перешагнув уже последнюю скользкую ступеньку, я встаю на ровную поверхность, придерживаясь за Амира. На второй части цоколя примерно три обширных комнаты с дверными рамами, обвитыми дугу. Я рванула вперёд, улавливая мужские голоса в самом удалённой части. Я подмигнула Ами, и он отказался идти дальше за мной. Мне с непривычки стало даже прохладно. От его отсутствия за своей спиной.
— Мне следует смотреть за вами, но в разговоры босса лезть мне запрещено. Безоговорочно. Анита, не совершайте ошибок. Мне придётся остаться здесь.
— Я поговорю да и всего-то. Не страшно…
На самом деле — очень.
— Вы не поняли о чём я говорю, — Амир стиснул до скрипа зубы, что мне слышалось его негодование, — Подольский не задумает противиться себе, если вы продолжите доводить ситуацию до предела. Вероятность, что ваше состояние останется прежним — невелика. Буду твердить тебе, Анита, единую причину: следи за тем что говоришь. И тогда вряд ли пострадаешь.
— Почему… Ты переживаешь? Дело в работе?
— Прекрасно понимаешь, что дело не в этом. Я телохранитель и бита. Выполняю его приказы, и чаще всего они оправдывают свои действия. Но чаще не означает всегда! Мне платят достаточно и платят за то, что я могу делать противные вещи. И я не хочу, чтоб одной из противных вещей становилась ты.
Я замерла, сглатывая комок, застрявший в горле. Амир без всякой причины говорит мне честный и полезный совет. Мне захотелось ради его слов развернуться и уйти отсюда прочь! Но за моей спиной до сих пор привязан осколок острого металла, способный проткнуть шею Подольского чуть ли ни насквозь. Готова ли я к такому? Нет. Хочу? Аналогично первому. Руки трясутся, а сердце трепещет. Дай бог мне не совершить ошибку. Но цена свободной и хорошей жизни слишком дорога. Это я поняла с момента болезни Дамира. Сделаю всё ради нас. Всё.
— Спасибо, — я отворачиваюсь, пряча от него свои намокшие глаза, — я обязана пойти.
Глава 12
Наступает момент, когда в жизни есть два единственных пути. Первый — пойти по прямой ровной дороге, где тебя ничего более цветущей поляны не ждёт, а второй — рискнуть и зайти в заросший лес полный опасности и предвкушения надежды.
Я, по-видимому, нашла третью тропинку, которая ведёт ни в лес и ни в цветник, а в самое настоящее болото. Ведь я погрязла в настоящей грязи, тянущая меня в самое дно омута без единого шанса на ошибку. Ведь именно в этот миг изменилась моя жизнь с ног наголову. Нет! Ни в момент, когда я встретила лысого бандюгу, похитившего меня с работы, засунув в машину. Совсем не так. Жизнь изменилась прямо сейчас! Ведь я иду на ватных пятках, не смотря на каблуки, к ублюдку, забравшего мою спокойную жизнь, будто я выкупленный б/у предмет, под названием «ценный груз». Ренат Подольский заслужил осколок пилы, спрятанный под подолом платья в своё горло. Сделаю я это в том случае если он не пойдет со мной на сделку. Пора брать свою жизнь в руки. Другого шанса может не представится.
Голоса учащались, значит я на верном пути. Остановилась возле прохода, заглядывая непутёво в помещение. Небольшая мрачная округлённая комната с чёрными обоями, стеклянным столом, за которыми сидели и выпивали гости, включая самого тигра, и прохлаждались на кожаных креслах. Сочетание интерьера смотрелось дорого, но безвкусно. Я ощутила горелый аромат сигарет, скорее всего выкуренных десяток раз. Отчего дым не выветривался и продолжал летать в невесомости. Я вышла в середину, и почему-то не пыталась сожалеть о содеянном. В момент получая их внимание, те нацелились только на меня. Они бросили интерес к своему разговору, прекратив общение, и не произносили ни единого звука. Ренат, не думая, заговорил первым: