Сегодня с самого утра я сидела в кровати, во-первых, потому что на улице ругался ветер с дождём, а во-вторых, кроме как свалиться в безмятежный сон, я не хотела ничего. Да и пересекаться с Подольским не имела особого желания. Чем чаще я гуляла во сне, тем быстрее уходило время. Иногда приходили навязчивые сны, где всё происходящее это временные испытания, которым рано или поздно суждено исчезнуть. Да, я начала перед каждой ночью врать самой себе, но это делало меня на каплю счастливой в этой огромной кирпичной клетке.
— Анита, — очень нежно будит меня Мира, оттягивая одеяло, — пора пообедать. Вы не завтракали, я помню! И вчера не ужинали!
— Это так уж важно? Могу спуститься через час?
— Нет! — строго воскликнула помощница, стянув тёплое покрывало, и меня сразу окинул озноб, — уже почти четыре часа! Вы решили, если не сбегать, так с голоду помереть? Пойдёмте скорее, я рагу из говяжьей внутренней части приготовила с картошкой да зеленью. Железа в кровь получите!
— Не тяни! Я быстро соберусь.
Порывшись в шкафчике, я надела комфортные тёмно-синие джинсы и вязанный бордовый свитер и мигом вышла в коридор. Где находилась кухня я уже знала, и сопровождающего мне Подольский не предоставляет, он более чем уверен, что выбраться у меня не выйдет, а разобраться, где что в доме, мне ума хватит.
Спустившись, я подошла к кухонному острову, присаживаясь на высокий кожаный стул. Мне здесь меньше всего становилось страшно, красивая комфортная обстановка. Высокий потолок, мраморно бронзовые плиты на полу глянцево сверкали, отзеркаливая отражение. Остров на удивление являлся масштабно большим, доставая длинною до гостиной, где у электронного камина по верху установлена барная стойка с различным алкоголем, видами сока, сиропов и включая шейкера для напитков. Здесь явно любили вкусно выпить. Дом в целом масштабный, но изнутри смотрелся совершенно различимо с наружной стороны. Не заметила, чтобы здесь находилось хоть единое цветущее растение. Этим он и смотрелся голым, ни цветов ни картин. Я видела в гостевой каменные статуэтки и обделённые стеклом два малых яйца Фаберже, нигде их так близко не разглядывала. Один покрыт небесного оттенка камнями, а второй — из костяного фарфора с рисунками красивых дам в каретах. Дом настолько же красив, насколько запустелый.
Мира положила мне небольшую порцию блюда, подав на тарелочке свежий хлеб, — кофе не желаете?
— А можно просто чай? — я, запинаясь о простые слова, начала размешивать ложкой ароматную еду.
— Конечно! Конечно! — она быстренько достала из коробки травы, высыпая в маленький глиняный чайник, — зелёный с цитрусами подойдёт?
— Да, спасибо.
Мира поставила рядом кружку с сахарницей, наливая после пяти минут кипяток в кружку, — почему вы так боитесь спрашивать такие глупости? — с резкостью помощница спросила, присаживаясь напротив, — не извиняйтесь от страха, когда не перед чем.
Мне нравилось её спокойствие, то, как эта красавица пошла на контакт с самого моего прихода сюда, то, как она непринуждённо общается, не зная обо мне ничего. Мира мне напоминает ту самую двоюродную сестру, с которой можно поговорить и отпустить тревожные мысли о том, как себя преподнести в лучшем свете.
— Я всегда извиняюсь или благодарю. Не отнять у меня этой привычки.
— Плохая привычка, — насмешливо хихикает Мира в ладонь, — извинения или благодарность должны быть редко, тогда люди начнут их уважать. А не привыкать.
— В этих словах есть свой смысл, — отпив вкусного ча, с апельсиновой цедрой, я принялась есть, — Мира, я могу спросить? А сколько вам лет?
— Лучше на «ты», — закатывая чёрные глазёнки, — двадцать один. Я здесь работаю и живу уже три года. Не берите даже единую мыслишку в голову, что меня привели сюда насильно! Я добровольно работаю на Подольского по договорённости, взаимовыгодно. Держу дом в чистоте и порядке, прослеживаю за мелочами, на которые у других нет времени. Ренат Викторович очень уважаемый человек и обеспечен ни едиными средствами, но и связями! И придирок у меня к нему нет и не будет.