Тогда это ощутилось, как лезвие ножа в живот. Меня напополам сложило.
И вот сейчас она смотрит также. Решительно холодно.
- Зак, однажды мы попробовали, и у нас не получилось.
- Это у тебя не получилось! – огрызаюсь, склоняюсь у ней ближе.
В нос ударяет сладкий запах, который я всегда любил вытягивать носом и торчал от этого, как последний наркоман.
- Потому что ты сделал всё, чтобы не получилось!
- Я?
- Ты!
- А может ты ни разу не дала мне понять реально нужен я тебе или нет?
- А как я могла тебе дать это понять, если на тебя невозможно положиться? – выкрикивает Тара, с треском скрывая маску непоколебимости. Толкает меня в грудь, но тут же одергивает руки, словно обожглась. - Боже, мы две минуты как увиделись, а уже ругаемся, - закрывает лицо ладонями, а я пытаюсь дышать.
С ней всегда так, черт дери. Она как будто изнутри меня вспарывает и выпускает наружу всех демонов.
Развожу её руки, отрывая от лица и прижимаю к себе
Как когда-то. Просто держу и пытаюсь не сорваться. Втягиваю запах волос, на которых перебор лака, но мне плевать. Это же Тара. В моих руках. Она не обнимает. Только на секунду сгребает пальцами мою футболку на талии, а потом просто стоит.
- Прости. – Выдыхаю. – Я просто… не переболел. Скажи, что ты тоже…
Застываю. Вдох не делаю, чтобы не прослушать, а она молчит.
Мягко отстраняется.
- Зак, я прошу тебя. Я не могу возвращаться назад. Давай… будем просто друзьями.
- Друзьями? – стреляю оглушенный.
- Да. Или друзьями, или никем. На большее я не согласна.
Разворачивается и быстро уходит, а меня бомбит. Качает. На части дерёт, словно внутри монстр орудует и во внутренности зубами впивается.
Рывком достаю пачку сигарет из кармана ветровки и подкурив дрожащей рукой, глубоко затягиваюсь. Внутри работает адская машина. С дуру впечатываю ладонь в стену и бегаю сумасшедшим взглядом по тесной улице.
Друзья? Нет, малыш, ошибаешься. Ты или будешь моей, или мы оба сдохнем. Но на меньшее не согласен я.
3
Тара
Вбегаю в клуб, проношусь по коридору, влетаю в зал, врезавшись в спину какому-то парню. Он тут же разворачивается и широко улыбается, завидев меня, а я быстро извинившись, убегаю за кулисы.
Сердце не успокаивается. Меня всю трясёт с такой силой, словно под ногами подвесной мост, а я держусь крепко за канаты, чтобы не упасть, но чувствую, что эти хлипкие канаты рвутся.
Шесть месяцев! Шесть месяцев я старалась не думать о Заке. Завела новых друзей, начала другую жизнь, вроде бы получалось. Вру, Боже, конечно, я вру, потому что забыть этого одержимого не получилось даже на день.
Я была влюблена в него, как сумасшедшая. И он в меня. И судя по всему до сих пор ничего не изменилось. Я не знаю был ли он с кем-то за эти месяцы, пытался ли забыть меня меняя девушек в своей постели, но не удивлюсь. Не удивлюсь, потому что Зак без секса был очень долго. У нас ведь с ним не было ни разу. Только какие-то ласки, обоюдное помешательство, но секса так и не случилось.
Я не доверяла ему. Любила, болела, хотела… но блок стоял. Смешно, если учесть, что познакомились мы с ним после моего ему предложения стать моим первым в плане секса. Тогда я ещё не знала, что всё обернётся вот так.
А потом, когда мы начали встречаться, я испугалась. Испугалась своих к нему чувств, испугалась, что мы переспим и он исчезнет. Я слишком сильно провалилась в него, и слишком хорошо знала его натуру ходока. Мы ведь дружили почти год перед тем как начать встречаться. И за это время он сменил столько девчонок, что можно было заселить ими маленький городок. Поэтому и не доверяла. Как бы не хотела, а до конца поверить не могла.
Открываю кран и аккуратно, чтобы не растеклась тушь, промокаю щеки холодной водой. Они горят. Пульс так и не утих. Опираюсь на раковину и смотрю на себя в зеркало.
Глаза чёрные, радужки даже не видно. На него такая реакция. Всегда была именно такой – резкой, острой, болючей, воспламеняющейся.
До боли кусаю щеку.
Нет, обратно нельзя. Нужно пробовать жить нормально, потому что как было я не вынесу.
Мои нервы мне дороже. Уж лучше одной, как мама, но не страдать снова и снова.
Делаю несколько вдохов и прикрываю глаза. В памяти тут же лицо Зака всплывает. Бешеное, неудержимое, безупречно красивое. Грубой, броской красотой. Эта красота болью за рёбрами отдаётся. Жмурюсь крепко-крепко, пытаясь выбросить из головы губы его большие, которые так любила гладить подушечками пальцев, ресницы длинные. Их я тоже гладила, потому что таких ресниц больше нет ни у кого. И татуировки, которыми покрыта кожа на его подтянутом, крепком теле. Я часами могла выводить узоры, повторяя замысловатые картинки и запоминая каждую. Я и сейчас их помню – звёздочки на шее, лепестки раскрытого цветка прямо на кадыке.