Поставив сумку посреди комнаты, я немного помялась, осмотрелась и поспешила вернуться к оставленному на попечение Макса зверенышу. Все-таки как-то неловко получилось и несмотря на всю доброжелательность Архангельского, испытывать судьбу на прочность и дальше мне не хотелось.
Спустившись на первый этаж, я застала Максима на кухне, у холодильника. Мужчина, хмурясь и потирая подбородок, разглядывал содержимое полок. Мне вдруг стало не по себе.
Некоторое время я оставалась для Архангельского незамеченной, лишь спустя пару минут моего пребывания на кухне он наконец обнаружил мое присутствие. Заметив меня, мужчина резко захлопнул дверцу и недобро сверкнул взглядом.
Я вмиг напряглась, судорожно пытаясь понять, что ему не понравилось и чем я умудрилась вызвать его недовольство, ведь еще несколько минут назад все было хорошо. По крайней мере мне так казалось.
Уточнять в чем дело я, конечно, не стала, все же инстинкт самосохранения никто не отменял, вместо этого решила спросить о другом.
— А где…
— Ест, — я даже не успела до конца озвучить вопрос, как получила исчерпывающий ответ.
Макс кивком указал в угол, хорошо просматриваемый с того места, где стояла я.
Малыш, не замечая ничего вокруг, с удовольствием уплетал содержимое своей тарелочки.
— Это ведь не кошачья миска, — зачем-то выдала я, глядя на блюдце.
— Ну, кошачьих у меня нет, — справедливо заметил Макс, — а блюдце можно помыть.
Я в ответ предпочла промолчать.
— В холодильнике почти ничего нет, — прервал неловкую паузу Максим, — ты ходила в магазин, если я не ошибаюсь, но кроме хлеба и кошачьих консерв ничего не взяла.
Судя по интонации, Архангельский был сильно недоволен.
— Ты всегда так питаешься? — продолжил напирать мужчина.
На мгновение мне стало неловко, но я быстро взяла себя в руки.
— Я нормально питаюсь.
Почему-то его вопрос меня задел. Что значит «так»? Можно подумать, я какими-то отбросами питаюсь. Все нормально с содержимым холодильника.
— Это не ответ на вопрос, — его холодный голос неприятно резал слух.
Зато теперь все встало на свои места. Вернулся хорошо знакомый мне Максим.
— На какое время рассчитано это количество продуктов? — он все никак не успокаивался, а я почувствовала себя так, будто в чем-то виновата.
— Какая разница, если мне хватает?
Максим ничего не ответил, просто пересек разделявшее нас расстояние и скалой навис надо мной. Все произошло так быстро, что я и опомниться не успела, не то что сдвинуться с места и отступить хотя бы на крохотный шажок.
Архангельский теперь находился слишком близко. Я бы даже сказала, непозволительно близко. Запах его парфюма тут же ударил ноздри, от сладковатых ноток немного закружилась голова. Усилием воли я приказала себе продолжать дышать, несмотря на внутреннюю дрожь.
— Раз я спрашиваю, значит есть разница, — голос Максима только усугублял ситуацию.
Его напор одновременно и пугал и злил.
— Слушайте, я понимаю, что гостья в вашем доме и я вам благодарна, но…
Договорить он мне не позволил, перебил.
— Во-первых, перестань, пожалуйста, мне выкать, а во-вторых, я спрашиваю, не потому что хочу тебя задеть. Мне кажется, я ни разу не давал повода думать обо мне в подобном ключе, — медленно, четко проговаривая каждое слово, проговорил Архангельский, чуть поддаваясь вперед и вынуждая меня все-таки отступить.
— Тогда зачем?
— Затем, что так питаться не годится.
— Каждый живет по средствам, — я не собиралась этого говорить, слова как-то сами сорвались с губ.
Я, конечно же, сразу пожалела о сказанном, зато, кажется, Максима мои слова немного остудили.
Поджав губы, она посмотрел мне в глаза, потом отошел на пару шагов назад и сунул руки в карманы.
Видимо, я поставила его в неловкое положение, но вовсе не этого я добивалась. Впрочем, я вообще ничего не добивалась, просто его слова словно ножом резанули. Вызвали во мне какое-то необъяснимое чувство протеста.
— Я не то хотела сказать и вообще ничего не имела в виду, — я попыталась сгладить ситуацию, ссориться с хозяином дома было глупо, учитывая положение, в котором я находилась.
— Я знаю, извини, — он понимающе кивнул, однако во взгляде его все так же отражалось недовольство. — Я закажу нам ужин и…
— Нет, — я поспешила его прервать.
— Что нет?
— На меня ничего заказывать не нужно, — объяснила я.
— Это еще почему? — он посмотрел на меня так, будто я только что сморозила полнейшую чушь.
— У меня есть еда, — проговорила я, но уже не так уверено.
— Лиз, не говори ерунды, пожалуйста.
Архангельский покачал головой и вздохнул, вновь обратив на меня свой суровый взгляд.