И они пошли на кухню, две подруги, такие разные, но такие родные, оставив на время все тревоги и страхи за порогом уютной кухни, где пахло чаем и надеждой на то, что завтрашний день все же принесет что-то хорошее.
ГЛАВА 3
На следующий день, к назначенному часу, Елена вместе с верной Анфисой подъехала по указанному адресу. Внутри ее встретила строгая атмостура официального учреждения и, к ее удивлению, направили прямиком к нотариусу.
Сердце Елены никак не желало успокаиваться, предательски колотясь где-то в горле. Глубокие тени под глазами и их красные белки красноречиво свидетельствовали о бессонной ночи. Отдохнуть у нее так и не получилось. Пижама впивалась в кожу грубыми швами, диван, подаренный друзьями на временное пользование, казался бугристым и враждебным, а подушка и вовсе превратилась в каменную глыбу. Каждая мелочь мешала погрузиться в забытье, а когда сознание все же начинало отключаться, из самых потаенных его нор выползали тревожные мысли и окончательно лишали покоя. Внутри росло и крепло смутное, но настойчивое чувство – чувство подвоха.
— Всё будет хорошо... Или плохо. Другого не дано! — попыталась расшевелить ее бывшая одноклассница своим обычным жизнеутверждающим тоном.
Елена с горькой усмешкой посмотрела на подругу.
– В том-то и дело, что вероятны оба варианта. Пятьдесят на пятьдесят. Понимаешь? Эта равновероятность исходов и пугает больше всего. Неизвестность.
– Будешь мучиться, когда точно узнаешь, стоит оно того или нет. Зачем терзать себя заранее?
«Легко говорить!» — пронеслось в голове у Елены. Она понимала, что слова Анфисы были разумны и лишены смысла, но ее собственный внутренний маятник раскачивался между надеждой и страхом с такой силой, что тошнило. Она шла по коридору, словно на казнь, ноги были ватными, а в ушах стоял нарастающий шум.
— Я с ума сойду... — простонала она, почти не осознавая, что произносит это вслух.
— Э... Только не сейчас... И не потом... не завтра. А вообще, лучше и не надо! — натянуто рассмеялась Анфиска, пытаясь влить в подругу хоть каплю своего оптимизма. — Расслабься.
— Хорошо, — механически ответила Елена.
Она закрыла глаза на секунду, пытаясь взять себя в руки. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Воздух в коридоре казался спертым и тяжелым.
«Ты никому ничего плохого не сделала», — зачем-то твердила она про себя, как заученную мантру. Но от этих слов не становилось легче. «Что за паника вообще? Отставить! Соберись!» — приказала она себе мысленно, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
Их встретила секретарша и проводила в кабинет. Нотариус — женщина средних лет в крупных очках, скрывающих уставшие глаза, и с высокой, тугой прической — уже ждала. Ее взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Елене, а затем остановился на Анфисе. Специалист с легким удивлением посмотрела на них поверх роговой оправы и недовольно нахмурилась.
— Кто такая? — сухо спросила она, кивнув в сторону подруги.
Елена почувствовала, как ее бросило в жар от этого пронзительного взгляда. Она заставила себя выговорить слова, чувствуя себя школьницей, вызванной к директору.
— Здравствуйте... Я Елена Верескова. А это... Это моя близкая подруга. Если вы не станете возражать, я бы хотела, чтобы она тоже присутствовала при нашем разговоре.
Нотариус лишь пожала плечами, всем видом показывая, что ей это безразлично. Затем она деловито достала папку с бумагами и стала зачитывать завещание. Слова сливались вначале в один невнятный поток, но потом отдельные фразы начали доноситься до сознания Елены с пугающей ясностью: «...Елене Николаевне Вересковой причитается полдома в престижном районе города Сочи на побережье черного моря и старинное украшение в виде кольца...»
Мысли смешались. «Это какая-то ошибка», — лихорадочно думала она. У нее не было богатых родственников. Все, кто ей дорог, были живы и, к счастью, здоровы. Да и жизнь ее близких не баловала особыми богатствами.