Я чувствую его взгляд, его тяжёлое, неумолимое присутствие. Мужчина в чёрной маске следит за мной, выжидающе наблюдает из теней. Я не знаю, чего он жаждет. Не понимаю, почему именно я стала его целью. Но каждый раз, когда он приближается, меня охватывает странное, опасное притяжение — как магнит, что манит к краю пропасти… Куда это приведёт — к спасению или падению?
– А теперь закрой свой очаровательный ротик и будь хорошей девочкой, – прошептал он, наклоняясь так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке даже сквозь маску.
В груди разливается жаркая волна, заставляя дышать чаще, но вместе со страхом поднимается странное, щекочущее любопытство. Что-то переплетается и смешивается, словно яд и нектар в одном флаконе.
– Встанешь только тогда, когда я уйду. До тех пор – лежать и не двигаться. Любое движение, любой звук – я расценю как согласие на всё, что захочу с тобой сделать… Ты поняла? – Его хриплый шепот обжигает кожу, и в животе все скручивается в тугой узел.
– П-поняла, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.
Матвей
Праздник закончился и гости разошлись. Максим позвал меня в свой кабинет.
– Дружище, сколько лет мы с тобой дружим.
Налил два стакана коньяка Максим и протянул один мне.
– Уже начал чувствовать себя старым? Будем ностальгировать, – передразниваю его.
– Катя знает, что ты вернулся в Москву?
Одно упоминание о ней и уже портится настроение.
– Нет и не собираюсь видеть её. Пусть не показывается мне на глаза.
Друг снова сделал глоток и сел в кресло, всматриваясь в моё лицо.
– У тебя остались чувства к ней? – пристально изучал каждую эмоцию на моём лице.
– Сам не знаю, если только неприязнь. Просто не хочу ничего чувствовать, – честно ответил ему. До конца не разобрался, что я испытываю к бывшей жене.
– Она говорила с Инной. Рассказывала о своей жизни и обмолвилась о тебе. Катя хочет снова возобновить отношения с тобой.
Максим прекрасно знал, что я не приму её обратно.
– Это исключено. Я оставил ей дом, машину, что было она забрала себе. Главное, чтобы она не приближалась ко мне. Ты прекрасно знаешь всю эту историю и чего мне стоило справиться.
Одним залпом опустошил стакан.
– Ты так реагируешь, потому что есть ещё чувства. Самая первая любовь – не из лёгких испытаний, – рассуждал Максим, а мне не хотелось с ним спорить. И так голова была забита не самыми нужными мыслями.
– Не хочу эту тему обсуждать. Лучше расскажи, кто такой Вадим? – сменил тему.
Мне очень хотелось узнать именно эту информацию, почему-то.
– Откуда ты про него успел узнать? Полина уже рассказала?
Друг поморщился, значит он не особо его жалует.
– Да. Так кто он? Ты же всех ухажеров отгонял от неё.
– Он учится вместе с ней, вот так и встречаются. Полина упрямее меня. Поругалась даже со мной из-за него.
Вот оно как. Так сильно нравится? У них что-то есть?
Я пытался отогнать дурацкие вопросы.
– Надо быть тогда осторожнее, неизвестно, что в голове у этого пацана.
– Ты прав, Матвей. Она ведь и тебе не чужая, почти как дочка, понимаю твоё волнение за ней.
Его слова заставляют меня чувствовать себя каким-то больным ублюдком. Ведь я точно не смотрел на неё, как на маленькую девочку. Я не волновался, я злился, что она с каким-то парнем и неизвестно, что между ними было.
В дверь постучали и зашла Полина. Без косметики, с распущенными волосами, в домашних шортах и в майке, она выглядела ещё соблазнительнее. Я сразу опустил глаза.
– Что, Поли?
Голос Максима сразу становился ласковым, когда обращался к жене или к дочери.
– Я хочу поехать к Насте. Ты не против?
Вадим стал Настей? Даже врёт ради него.
Внутри будто посадили зернышко и теперь оно начинает тянуться наверх. Расти. Пускать корни.
– Нет. Ты время видела? Твоя Настя подождёт до утра. На крайний случай есть телефон.
Я с облегчением вздохнул, услышав отказ Максима.
– Ну пап. Мне нельзя ходить к друзьям? Вспомни себя в двадцать лет.
Начала возмущаться Полина. Она чертовски привлекательна, когда злится.
– Вот именно, что помню. Я сказал нет. Иди к себе. Не хочу, чтобы моя дочь гуляла неизвестно где поздно ночью.
Не уступал ей Максим. Действительно они похожи друг на друга.
– Пойду, но знай, что я сильно обижена.
Хлопнув дверью вышла.
– Вспомнил себя в двадцать лет и не хочешь, чтобы в сорок стал дедом?