– Да ты...
– Максим? – Инна медленно подошла к своему мужу, не сводя с него глаз. – О чём он? Матвей говорит правду?
– Инна...
– Отвечай! – повысила она голос.
– Я просто хотел счастье для своей дочери.
– Счастья? Ты стрелял в собственную дочь! Если бы пуля попала в неё! – схватила его за рубашку.
– Я стрелял в Матвея! В Матвея! – держал за плечи свою жену.
– Не могу поверить, что ты мой муж. Вот что ты превратился? – всхлипнула Инна.
– Не говори так, дорогая..., – Максим грустно произнёс.
— Ты подставил собственного друга, с которым дружил столько лет, – с разочарованием в голосе сказала женщина.
– Он спал с нашей дочерью! – взревел он.
Я не стал вмешиваться. Сейчас меня волнует только моя жена и её самочувствие.
– Они любят друг друга. У нашей дочери есть все права на свою личную жизнь. Полина не наша собственность, мы не можем распоряжаться её жизнью, как нам удобно.
– Я не хотел, чтобы ей причинили боль... Пытался лишь уберечь... Защитить.
– Единственный, кто причинил ей боль это собственный отец. Зачем ты обвиняешь Матвея? Чтобы ты сделал, если у тебя забрали меня?
Максим нахмурился и взял жену за руку.
— Полина слишком юная, она просто запуталась.
– Теперь ты ещё будешь решать, что она чувствует? Прекрати это, хватит. Иначе твоя дочь тебя просто возненавидит.
– Любой родитель хочет лучшее для своего ребёнка.
– Максим, родители не могут душить ребёнка и не давать возможности жить своей жизнью. Это неправильно. Полина счастлива с ним.
– Ты не понимаешь...
– Я понимаю то, что ты портишь жизнь нашей дочери из-за своих личных эгоистичных желаний. Матвей прекрасный муж и он сможет сделать её счастливой. Ты сам твердил, что нет человека надёжнее, чем он.
Никогда в жизни я не был так восхищен Инной, как в этот момент. Я смотрел на нее с огромной благодарностью.
— Инна... Я...
– Пациентка очнулась, – прервал их диалог врач. – Она зовет своего мужа.
Я быстро направляюсь в палату, оставив их. Пусть поговорят.
Полина лежала в палате, такая бледная, что стало страшно.
— Любимая, – прошептал я, голос дрожащим тоном, словно эхо отражал коснувшуюся тревогу. – Ты меня так сильно напугала. Так больно видеть тебя такую хрупкую и беззащитную. Прости, если чем-то не смог тебе помочь.
Не сдержался и обнял.
– Да всё хорошо. Ты рядом и мне больше ничего не нужно, – она слабо улыбнулась. Я прижал её к себе с еще большей силой, словно боясь потерять ее снова,
– Как ты себя чувствуешь? – беспокоился сильно за неё.
– Немного болит голова, а так мне лучше. Врач сказал, что просто давление понизилось. Никто не пострадал?
Я смотрел на нее пристально и интуитивно понимал, что она скрывает что-то. Нужно будет побеседовать с врачом позже.
– Нет. Все живы и здоровы, – отвечаю ей, целуя нежно руки.
– Где он? – сердито спрашивает.
– Он здесь, вместе с твоей матерью. Инна ему задаст жару за его выходку, – улыбка появляется на лице от этих мыслей.
– Не хочу его видеть, – резким тоном говорит жена, поправляя растрепанные волосы.
– Полина, твой отец не планировал никого убивать, он хотел напугать меня.
Мне не хотелось, чтобы испортились отношения между дочерью и отцом. Я чувствовал себя виноватым. Пытался держаться подальше от Полины, но не смог. Это было намного сильнее меня. Сейчас она – моя жизнь.
– Это просто отвратительно. Пусть уезжает домой, с ним я разговаривать не намерена, – отрицательно покачала головой. – Если не принимает моего мужа, то мне не о чем с ним говорить.
В сердце становится тепло от её слов. Это чертовски приятно знать, что тебя искренне любят. Особенно чувствовать эту любовь.
– Я не хочу тебя потерять, – шепчу я, касаясь губами её лба.
– Не потеряешь, – её тонкие пальчики касаются моего лица.
Рядом с ней я оживаю. Осторожно касаюсь её губ, в этот миг время останавливается. Полина прижимает к себе и углубляет поцелуй. Её язык по-хозяйски врывается в мой рот. Моя девочка.
Наш интимный момент разрывают в клочья, и я готов буквально разорвать этого посетителя.
– Не помешал? – нагло заходит в палату Андрей.
Приятного чтения, дорогие читатели ❤
Книга про Дино и Аврору🔞
Я — солдат Коза Ностры, отъявленный головорез, чья преданность Дону закалена кровью и верностью. Моя жизнь — клинок, готовый отнять или быть отнятым по приказу босса. Я был гранитной глыбой уверенности, пока Люциан Моретти, сам Дон, не взвалил на мои плечи непосильную ношу — охрану его младшей сестры.