– Не за что, Алис, – просто ответил он, и в его голосе прозвучала такая искренняя теплота, что Алиса на мгновение потупила взгляд. – Давай, садись.
Она обошла машину и залезла на заднее сиденье, к сестре. Соня тут же пристроилась рядом, уютно уткнувшись плечом в ее плечо.
– Мама просто места не находит от ожидания! – тут же начала тараторить Соня, пока Илья занимал место за рулем. – Вчера весь вечер пироги пекла, твои любимые, с сыром. “А вдруг моя девочка в своей столице плохо кушала?” Ждала-не дождалась.
Алиса улыбнулась, глядя в окно на проплывающие знакомые улицы. Возвращение домой всегда было таким – наполненным до краев любовью и заботой, которые она, казалось, так недостойно променяла на амбиции.
Илья плавно тронулся с места и, поймав ее взгляд в зеркале заднего вида, мягко спросил:
– Алиса, а если не секрет… Почему такой резкий поворот? Почему решила вернуться? У тебя же там была блестящая карьера. Престижное агентство, серьезные клиенты. Многие бы только мечтали о таком.
В салоне на секунду повисла напряженная тишина. Соня перестала болтать ногой и смотрела на сестру с немым вопросом, который, видимо, боялась задать сама. Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
Преследователь. Анонимные подарки. Чувство, что за тобой следят везде, даже дома. Панический, животный страх, заставивший в одночасье бросить квартиру, работу, жизнь.
– Устала, – выдохнула она, стараясь чтобы голос не дрогнул. Девушка отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает здания. – От вечной суеты, которая никогда не стихает. От этих сотен чужих лиц, что проносятся мимо, даже не мелькнув в памяти. Знаешь, как порой хочется просто… тишины. Той, что внутри. Когда не звенит в ушах от грома метро и не отдаются эхом в висках чужие голоса. Просто остановиться.
Она резко сменила тему, указав на мелькнувшую за окном детскую площадку с новым, ярким комплексом.
– О, смотрите! Помните ту старую площадку, где мы гуляли в детстве? Ту, у “Вело-Мира”?
Соня, почувствовав смену темы, тут же подхватила, радуясь возможности уйти от неловкой паузы:
– Еще как помню! Ту, где мы с тобой влетели на полгода без телевизора?
Илья усмехнулся, сосредоточенно глядя на дорогу, но Алиса знала – он ничего не забыл и ее уклончивый ответ его не удовлетворил.
– А все из-за какого-то велика! – Алиса заставила себя рассмеяться, и звук вышел немного неестественным. – Мы же с тобой решили, что он просто стоит так и грустит без хозяина. И “взяли его покататься”.
– Это ты его “взяла покататься”! – фыркнула Соня. – А я, как твоя подручная была за шпиона – караулила, не идет ли продавец.
– И караулила так, что мы укатили аж на три квартала, пока нас папа Ильи за шиворот не поймал, – улыбнулась Алиса, и на мгновение настоящая улыбка вернулась к ней, согретая теплом того глупого, далекого дня.
– А потом папа… – Соня закатила глаза с комическим ужасом. – Он нам тогда таких лекций прочитал про “взятие покататься” и кражу! Заставил нас обеих мыть посуду, чтобы мы прочувствовали цену чужой собственности.
– Зато мы с тех пор ни разу ничего чужого без спроса не брали, – с легкой иронией заключила Алиса.
Машина ехала по родным улицам, а Алиса, глядя в окно, мысленно дорисовывала к беззаботной картине детства другую, темную. И думала о том, что некоторые “взять покататься” во взрослой жизни могут иметь куда более страшные последствия, чем месяц мытья посуды и запрет на просмотр телевизора.
Глава 2
Машина остановилась у знакомого пятиэтажного дома, изрытого балконами и увитого плющом, который к осени побагровел. Илья помог вытащить чемодан из багажника и поставил его у двери подъезда.
– Ну, я тогда… пойду к себе, – он кивнул в сторону соседнего подъезда. – Рад, что ты приехала домой, Алиса.
– Спасибо тебе, Илюша, за все, – тепло сказала Соня, пока Алиса лишь кивнула с тихой благодарностью, все еще чувствуя на себе его пронзительный взгляд.
Илья повернулся и пошел к своему подъезду, а девушки поднялись на четвертый этаж. Алиса на мгновение замерла перед дверью, вздохнула полной грудью и нажала на звонок.
Дверь распахнулась практически мгновенно, будто за ней стояли и ждали. На пороге возникла Елена Владимировна. Невысокая, полноватая, с сединой в каштановых волосах, коротко подстриженных, и в клетчатом фартуке, который Алиса помнила с детства. Ее лицо, обычно спокойное, сейчас сияло таким безудержным счастьем, что казалось, оно вот-вот лопнет.