Алиса стояла, прижавшись спиной к стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а в ушах шумит кровь. Она не смогла издать ни звука, не решилась его окликнуть. Только наблюдала, как его высокая, прямая фигура поднимается по лестнице и исчезает в полумраке второго этажа.
Запах, оставшийся после него, висел в воздухе. Это был запах разложения, формалина и чего-то металлического. От него скрутило желудок.
Она вернулась к работе, но концентрация была потеряна. Мысли путались. Кто этот мужчина? Профессор? Что он делал внизу? И почему от него пахло… мертвечиной?
За окном стремительно сгущались сумерки. Первые тяжелые капли дождя забарабанили по стеклу, а вскоре ливень обрушился на лес стеной. Алиса ускорилась, печатая почти вслепую. Ей позвонила мама, встревоженная непогодой.
– Алиска, ты когда приедешь домой? Такой ливень!
– Скоро, мам, скоро, –пообещала она, стараясь, чтобы голос не выдал волнение. – Как только закончу – напишу тебе. Не волнуйся.
Она закончила последнюю страницу, когда часы показывали семь вечера. Дождь хлестал с такой силой, что казалось, будто стекла не выдержат и лопнут. Она открыла приложение такси. На карте не было ни одной свободной машины. В такую погоду никто не поедет в глухой лес.
Алиса в отчаянии обновила карту еще раз, когда за окном ослепительная молния разорвала тьму, и почти одновременно оглушительный раскат грома потряс старые стены. Свет лампы на столе моргнул раз, другой – и погас, погрузив гостиную в абсолютную, густую черноту.
Алиса вскрикнула, инстинктивно подтянув ноги к груди и обхватив их руками. Темнота. Ее самый древний, животный страх, уходящий корнями в детское похищение, когда ее, шестилетнюю, на сутки заперли в темном подвале чужого дома. А потом – гроза. Гром, который всегда звучал для нее как грохот захлопывающейся железной двери.
Еще один удар грома, казалось, прямо над крышей. Она снова вскрикнула, зажмурилась, вжавшись в спинку кресла. Ее тело била мелкая, неконтролируемая дрожь. Она была одна, в полной темноте, в доме, где в подвале пахло смертью.
– Что случилось?
Голос прозвучал почти рядом, тихий, спокойный, низкий. Она резко открыла глаза. В нескольких шагах от нее стоял тот самый мужчина, профессор Алекс Штерн. В его руках горел старый керосиновый фонарь с матовым стеклом. Мягкий, теплый свет озарял его лицо, делая резкие черты лица менее суровыми. Белая рубашка с закатанными до локтей рукавами обнажала тонкие, жилистые предплечья.
– Я… я боюсь, – выдавила Алиса, ее голос сорвался на шепот. – Темноты. И грозы.
Профессор молча поставил фонарь на стол рядом с ее ноутбуком, расширив островок света. И в этот момент на экране ее телефона, лежавшего рядом, всплыло новое сообщение. Они оба невольно посмотрели на экран. Алиса замерла с приоткрытым ртом.
Сообщение было от неизвестного номера: “Слишком долго не виделись, мой ангел. Никакие леса тебя не спрячут. Я следил. Я всегда найду. Скоро.” Это был он. Сталкер.
Волна чистейшего, животного ужаса накрыла Алису с головой. Ее дыхание перехватило, мир поплыл перед глазами. Тело затряслось так, что зубы выбивали дробь. Ладони мгновенно покрылись липким потом. Она не могла пошевелиться.
– Это твой парень? – спросил Алекс, нахмурившись. Его серые глаза прищурились, изучающе смотрят то на сообщение, то на ее лицо.
Алиса лишь бешено, с истеричной силой замотала головой, не в силах вымолвить ни слова. Профессор быстрым, точным движением взял ее телефон. Длинные пальцы легко скользнули по экрану, открывая сообщение полностью. Он прочитал его – и в этот момент текст на экране начал таять, словно его стирала невидимая рука, оставляя чистый лист. Сообщение самоуничтожилось.
Алекс замер, глядя на пустой экран. Его лицо стало непроницаемым.
– Даже так… – произнес он тихо, задумчиво, будто констатировал интересный научный факт.
Алиса не выдержала. Из ее глаз, полных беспомощного ужаса, хлынули слезы. Тихие, бессильные. А потом все сильнее, переходя в рыдания. Она потеряла контроль над собой полностью.
В этот момент гром грянул с новой силой, ослепительная молния на миг осветила комнату. Алиса вскрикнула и в панике инстинктивно вцепилась в ближайшую опору – в руку профессора. Ее пальцы впились в его предплечье с такой силой, что должны были оставить синяки.
Алекс не одернул руку. Он стоял неподвижно, глядя на ее трясущиеся плечи, на темные волосы, рассыпавшиеся по лицу. Затем, осторожно, почти нерешительно, свободной рукой легонько приобнял ее за плечи, словно отгораживая от бушующей за окном стихии и от невидимой угрозы из телефона.