– Тихо. Не бойся. Я рядом.
Его голос, обычно холодный и отстраненный, прозвучал неожиданно твердо и… успокаивающе. В нем не было ни капли сюсюканья, только констатация факта: он здесь, и пока он рядом, ей не грозит опасность. По иронии судьбы, это подействовало. Истерика пошла на спад, рыдания стали тише.
Профессор молча ждал, пока ее дыхание выровняется. Потом протянул ей коробку бумажных салфеток, стоявшую на полке неподалеку. Алиса, смущенно, с красными от слез глазами, взяла одну, вытерла лицо, высморкалась. И только тогда осознала, с какой силой держит его за руку. Она резко отпустила ее, будто обожглась.
– Простите… я…– сказала она хриплым от слез голосом.
Профессор хмыкнул, поправил рукав рубашки.
– Все в порядке. Неприятное сообщение, – его фраза прозвучала как дипломатичное преуменьшение. – Как давно ты получаешь такие сообщения? Которые… исчезают.
Алиса снова потупила взгляд, сжимая в руке мятую салфетку.
– Несколько месяцев, – прошептала она. – В столице началось. Потом… прекратились, когда я уехала. Я думала…
– Думала, что скрылась, – закончил за нее. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, но без сочувствия – скорее, аналитический интерес. – Очевидно, ошиблась. Технология самоуничтожающихся сообщений с привязкой к геолокации… Не детский лепет. – Он посмотрел на нее оценивающе. – Тебе нужна помощь, Алиса.
Она молча кивнула, не в силах отрицать очевидное. В тишине комнаты, нарушаемой только завыванием ветра и стуком дождя, она вдруг почувствовала не облегчение, а новую, более острую тревогу. Потому что человек, предлагающий помощь, сам был окутан тайной, и от него все еще слабо, но верно тянуло тем самым запахом из подвала.
Гроза бушевала с неослабевающей силой. Алекс, посмотрел в окно, где потоки воды превращали стекло в бурлящий водопад, обернулся к Алисе. Свет фонаря отбрасывал длинные, пляшущие тени на его резкие черты.
– Домой сегодня, вероятно, не попадешь. На втором этаже есть комната для гостей. Можешь остаться. Только предупреди родных.
Голос его был лишен эмоций, как констатация погоды, но в самих словах была странная, вымученная забота. Алиса кивнула, достала телефон и написала маме короткое смс: “Мам, гроза сильная. Останусь у профессора. Утром наберу. Все хорошо”. Ответ пришел почти мгновенно: “Осторожнее, дочка. Дверь запри на замок. Позвонишь, как проснешься”.
Она убрала телефон в карман. Алекс наблюдал за ней, его серые глаза в полумраке казались почти черными. Потом он сказал просто:
– Есть хочешь? Я хочу.
Он взял фонарь и жестом показал, чтобы она шла рядом. Свет, который он нес, был их маленьким ковчегом в море тьмы, заполнившей дом.
На кухне, когда он поставил фонарь на стол, Алиса спросила, глядя на мертвую вытяжку и плиту:
– А как готовить, если нет света?
Алекс нахмурился, словно столкнувшись с неразрешимой научной задачей. Пожал плечами, затем его лицо озарилось мыслью.
– Плитка. Походная. Должна быть.
И он, к удивлению Алисы. Растворился в темноте, за пределами круга света. Она слышала, как открываются шкафы, как что-то мягко двигается. Ни одного лишнего звука, ни одного спотыкания. Через минуту он вернулся, держа в руках компактную газовую плитку и небольшой баллончик. Движения его были точными, уверенными, будто он и в полной темноте прекрасно знал расположение каждой вещи в этом доме.
Профессор поставил плитку на стол, чиркнул спичкой (искра осветила его профиль на миг), зажег конфорку. Голубое пламя зашипело, отбрасывая новый, призрачный свет. Потом он повернулся к Алисе, и в его взгляде вдруг мелькнула растерянность, почти детская.
– А что теперь? – спросил он, глядя на плитку, как на сложный прибор.
Алиса почувствовала, как краешек страха отступает, сменяясь странным спокойствием. Он создал проблему (еду нужно готовить), и теперь ее мозг, искавший хоть какую-то точку опоры, с радостью ухватился за ее решение.
– Есть яйца? – спросила она уже более уверенно.
Алекс на секунду задумался, затем кивнул и снова исчез в темноте. Вернулся, держа в каждой руке по яйцу, как драгоценные артефакты.
– Два. Хватит?
– Хватит, – улыбнулась Алиса. – Хлеб есть?
Он снова нырнул в темноту и вынырнул с половинкой тостового хлеба в упаковке.
– Ветчина? Колбаса?
На этот раз поиски заняли чуть больше времени. Он вернулся с небольшим вакуумным пакетом, в котором лежало несколько тонких ломтиков ветчины.
– Вот, – сказал он, выкладывая все на стол перед ней, как ученик, выполнивший задание. – Что будем готовить?