Глава 16
Ближе к обеду, на подъездной дорожке остановилась полицейская машина. Из нее вышел Илья. Его лицо было озабоченным, в руках – планшет и папка с документами. На пороге его встретила Соня, вытирая руки о полотенце.
– Привет. Они в кабинете, – кивнула она в сторону лестницы. – Поднимайся, первая дверь справа.
Илья поблагодарил и направился наверх. Дверь в кабинет была приоткрыта. Он заглянул внутрь и на мгновение замер, наблюдая картину.
Кабинет, обычно тихий и мрачный, теперь был ярко освещен и наполнен людьми и разговорами. На большом ковре, в центре комнаты сидел Алекс, окруженный разложенными фотографиями, картами и отчетами. Рядом с ним, поджав под себя ноги, сидела Алиса. Она была бледнее обычного, но ее глаза горели сосредоточенным огнем. В одной руке она держала стопку листов, испещренных пометками профессора, другой – делала заметки на планшете. Она что-то быстро диктовала.
У окна, за письменным столом, расположился Кирилл. Его пальцы порхали по клавиатуре ноутбука, на экране которого строились сложные графики и диаграммы связей. Время от времени он бросал реплики, не отрываясь от монитора.
– …акцентирует внимание на эстетике, а не на насилии как таковом, – четко диктовала Алиса, глядя на пометки. – Насилие для него – инструмент преображения, а не цель.
Алекс кивнул, протягивая ей еще один лист, где желтым маркером было выделено ключевое предложение из отчета судмедэксперта.
– Добавь: “Период удержания – шесть дней – является обязательным ритуальным этапом “очищения” и подготовки “материала”.
Илья стоял в дверях, чувствуя себя чужим на этом празднике слаженной работы. Он видел, как Алиса, еще вчера лежащая с температурой, сейчас была полностью поглощена работой, как ее голос звучал уверенно, как ее взгляд периодически встречался с взглядом профессора в немом понимании.
Это зрелище вызывало в нем странную смесь: профессиональное уважение к четкости процесса и острую, грызущую ревность к тому легкому, почти незаметному для стороннего наблюдателя, контакту, что установился между его давней подругой и этим загадочным профессором Штерном.
Кирилл первым заметил гостя.
– А, майор! Входите, присоединяйтесь, – он жестом пригласил его внутрь, не прекращая печатать.
Алекс лишь на секунду поднял на него глаза, оценивающе кивнул и тут же вернулся к карте с отмеченными точками. Алиса обернулась, слегка улыбнувшись.
– Привет, Илья. Садись. Мы как раз начали структурировать профиль. Диктуем Кириллу для сводного отчета, который потом передадим твоему отцу.
Илья молча прошел и сел на свободный диван у стены. Достал блокнот и ручку, готовый записывать. Он чувствовал себя статистом в хорошо отрепетированном спектакле.
Алекс начал диктовать профиль неизвестного, условно “Кукольник” (по публикациям в СМИ), его голос был низким, монотонным, но каждое слово падало с весом свинцовой гири.
– Пол: мужской. Возраст: 25-35 лет. Пик физической силы, выносливости и формирования патологических наклонностей.
– Физические данные: выше среднего роста, развитая мускулатура. Не обязательно атлетического телосложения, но обладает значительной силой, чтобы незаметно перемещать и удерживать жертв. Возможно, занимается физическим трудом или имеет хобби, требующее выносливости.
– Психологический портрет: Интроверт. Ярко выраженный социопат. Одиночка. Внешне может производить впечатление замкнутого, но неагрессивного человека. Педантичен, до маниакальности аккуратен. Обладает развитым, но извращенным эстетическим чувством. Для него важна композиция, симметрия, “выставление” результата своего труда.
– Связь с числом 7: Ритуальная, основополагающая. Семь дней удержания. Семь жертв. Это не случайность. Семь – сакральное число завершенности, совершенства в его картине мира. Он создает свою коллекцию. Каждая жертва – экспонат. Последняя, седьмая, будет кульминацией, венцом его “творчества”. Он приближается к завершению цикла. Это делает его одновременно осторожным (боится провала на финише) и потенциально более дерзким (чувство безнаказанности и предвкушение завершения).
Алекс сделал паузу и взял увеличенную фотографию запястья Кати Семеновой.
– Важнейшая деталь, упущенная первоначальным осмотром: – его голос стал холодным, с оттенком презрения к небрежной работе. – Цифры. Каждая жертва была пронумерована. Метка ставилась на скрытом месте – под браслетом, ремешком часов. У последней, шестой жертвы, – цифра 6. Он ведет учет. Это систематизированная коллекция. Он не просто убивает. Он пополняет каталог.