И в этот момент из темноты, от припаркованного неподалеку серого мини-фургона, метнулась темная фигура. Мужчина, высокий, в темной куртке, быстрыми, решительными шагами направился к ней.
Алиса невольно дернулась и вцепилась в руку Алекса так сильно, что ее ногти впились ему в запястье. Она даже не заметила этого.
– Сейчас! – раздалась в рации команда Ильи.
Все произошло за секунды. Из тени кустов выскочили двое “соседей”, со стороны подъезда - еще двое. Мужчина, уже почти настигший ничего не понимающую Елену Викторовну, резко обернулся, но было поздно. Его сбили с ног, скрутили руки за спину. Девушка отпрянула с испуганным криком, но один из оперативников уже подхватил ее, успокаивая и отводя в сторону.
Алиса выдохнула, разжимая онемевшие пальцы. На руке остались красные отметины.
– Прости, – прошептала она, виновато глядя на его руку.
Алекс повернул голову и посмотрел на нее. В тусклом свете приборной панели его глаза казались темными, в них теплилась теплая, почти невидимая искра.
– Я начинаю привыкать, – сказал он тихо, и в его голосе прозвучала легкая, непривычная мягкость. – К тому, что в стрессовый момент ты ищешь опору во мне. И мне… это нравится. Быть твоей защитой.
Алиса смутилась еще сильнее, его слова прокатились теплой волной, скручиваясь в тугой узел где-то в районе живота.
Они вышли из машины. Илья, передав задержанного своим людям, подошел к ним. Его лицо выражало усталое облегчение.
– Все чисто. Девушка не пострадала. Он сопротивлялся, но не сильно. Как будто… смирился. Спасибо, профессор. Без вашей помощи, вашего профиля и быстрой работы с информацией…– он не договорил, кивнул в сторону рыжей девушки, которую уже усаживали в полицейскую машину для сопровождения домой.
– Это была командная работа, – сухо ответил Алекс. – И работа вашего отца, организовавшего взаимодействие.
– Алиса, ты как? – Илья перевел взгляд на нее.
– В порядке. Просто… хочется, чтобы это наконец закончилось.
– Следствие – только начинается. Но самый страшный этап – позади.
Они заехали в участок, чтобы забрать Кирилла. Тот сидел за столом, уставленным ноутбуками, и выглядел изможденным, но довольным.
– Ну что, коллеги, – устало улыбнулся он, – кажется, наш “Кукольник” пополнит коллекцию уже за решеткой. Приятно было поупражняться в реальных условиях.
– Поехали, – сказал Алекс, и в его тоне впервые за многие дни звучала не просто усталость, а какое-то глубинное облегчение.
В машине, по дороге к дому Алисы, Кирилл, сидя на заднем сиденье, разглядывал их в темноте – Алекса за рулем и Алису, притихшую у окна.
– Знаете, – начал он с фальшивой невинностью, – у меня складывается стойкое впечатление, что между вами двоими происходит что-то… ну, вы понимаете. Химия какая-то детективная.
Алекс не ответил. Но в свете фонаря, мелькнувшем за окном, Алиса успела заметить, как уголки его губ дрогнули в едва уловимой, но совершенно явной улыбке. Она тоже скрыла улыбку, отвернувшись к окну.
Они молча доехали до ее дома. Алиса вышла и, прежде чем закрыть дверь, наклонилась, глянув на профессора.
– Спасибо, Алекс. За все.
Он кивнул, его взгляд сказал больше любых слов. Теплый, понимающий. Алиса попрощалась и пошла в сторону подъезда.
Машина тронулась. Кирилл, положив руки на переднее водительское сиденье, придвинулся к Алексу, сказал:
– Ну что, признавайся. Я ведь прав?
Алекс смотрел на дорогу, и эта улыбка, теплая и настоящая, уже не сходила с его лица.
– Молчи и смотри вперед. Мне нужно за дорогой следить и подумать.
Кирилл оставил друга в покое, откинулся на сиденье и прикрыл уставшие глаза.
Глава 19
На следующее утро в квартире Павловых царило оживленное, но нервное обсуждение. Алиса, наконец-то рассказала родителям обо всем: о расследовании, о своей роли, о профессоре Штерне и его помощи в поимке маньяка, и, наконец, о новом контракте.
– Я теперь не просто переводчик. Я официальная помощница профессора Штерна. Это серьезная работа, – сказала Алиса, стараясь звучать уверенно.
Елена Владимировна хмурилась, перебирая края фартука.
– Помощница… Доченька, а он… этот профессор, он надежный? Ты точно будешь в безопасности, помогая в этих расследованиях?
Соня, сидевшая напротив, фыркнула и закатила глаза с преувеличенным драматизмом.
– Мам, да он о ней так заботится, что просто ужас! Даже сверх меры, можно сказать. Прямо души не чает! – Она бросила сестре ехидный взгляд.