В итоге они остановились на элегантных сапогах-ботфортах из мягчайшей замши благородного бордового оттенка. Алекс, оплачивая покупку, заметил:
– Кажется, она будет весьма довольна таким подарком.
Когда они вышли из магазина, он остановился и посмотрел на Алису.
– А тебе? – спросил он. – Что бы ты себе хотела?
– Мне? Нет, нет, мне ничего не нужно! – замахала она руками. – Ты и так сильно потратился.
– Это не траты. Это инвестиция, – парировал он с легкой улыбкой. И, не слушая дальнейших возражений, взял ее за локоть и направился к соседнему магазину верхней одежды.
Внутри, под пристальными взглядами консультантов, он заставил ее примерить несколько пальто. Остановились на одном: длинном, прямого кроя, из мягкой шерсти смешанного оттенка – темно-серого, с легким голубоватым подтоном. Оно было невероятно теплым и легким одновременно и идеально сидело на Алисе.
– Берем, – заключил Алекс, и в его тоне не было места обсуждению.
Позже, когда они несли покупки к машине, Алиса с удивлением заметила, что оттенок ее нового пальто почти в точности совпадает с цветом его собственного, висевшего в салоне машины. Случайность? Она не была уверена.
– Давай прогуляемся, – предложил он, убрав все пакеты в багажник. – Солнце еще светит.
Они пошли в парк, примыкавший к торговому центру. Воздух был прохладным, свежим, температура опустилась ниже нуля, покрыв дорожки гололедом. Сначала они шли рядом, почти касаясь плечами. Потом, когда тропинка сузилась, Алекс без лишних слов просто взял ее руку в свою. Его ладонь была теплой и сухой, а захват – твёрдым, но невероятно нежным. Алиса не стала сопротивляться. Ее пальцы сами сомкнулись вокруг его, и это чувство – его рука в ее руке – показалось самым естественным на свете.
Они молча шли мимо голых деревьев, дыша паром на морозе. Потом разговорились о пустяках – о том, как изменился парк с детства Алисы, о странных скульптурах, установленных здесь. Алекс слушал, кивал, и иногда его губы растягивались в редкой улыбке, которая заставляла ее сердце биться чаще.
На обед он завел ее в небольшой, уютный ресторанчик с камином. Заказал на двоих, расспрашивал о ее любимых блюдах, сам пробовал кусочек десерта с ее ложки – жест настолько интимный и спонтанный, что Алиса опять покраснела. Он заметил это и тихо рассмеялся, отметив, что это его ужасно умиляет.
После еды они снова гуляли, теперь уже по набережной. Ветер с реки был холоднее, и Алекс, заметив, как она ежится, остановился, чтобы поправить ее шарф, обмотав его чуть плотнее. Его пальцы снова коснулись ее кожи у шеи, и она снова почувствовала тот же электрический разряд мурашек.
Выпили кофе в крошечной кофейне с видом на воду. Сидели за столиком у окна, их колени почти соприкасались под столом. Алекс рассказывал о своей лаборатории в столице, о планах, и спрашивал, что она думает о переезде – не давя, просто интересуясь ее мнением. В его вопросах не было давления, только открытая заинтересованность в ее ответе, ее мнении.
Весь этот день – щедрый, легкий, наполненный его вниманием и этими маленькими, крадущимися прикосновениями – чувствовался как нечто большее, чем просто подготовка к ужину или прощальная прогулка. Это был день, когда стены между ними окончательно рухнули, уступив место чему-то новому, теплому и пугающе желанному.
И когда он вечером отвозил ее домой, в машине снова висело то самое напряженное, сладкое молчание, но теперь в нем не было неуверенности. Была лишь тихая, взаимная уверенность в том, что что-то важное началось. И остановить это уже невозможно.
****
В субботу, ровно к назначенному времени, в квартире раздался звонок в дверь. Алиса, уже пятый раз поправляя складки на своем платье, глубоко вздохнула и открыла дверь.
На пороге стоял Алекс. Он был в темно-сером свитере и черных брюках, без своей привычной белой рубашки, с закатанными рукавами. В руках он держал изящные, но не вычурные букеты – один для Елены Владимировны, другой, поменьше, для Сони и красная большая роза для Алисы. Его взгляд, встретившись с ее, мгновенно смягчился.
– Здравствуй, Алиса.
– Проходи, – улыбнулась она, пропуская его внутрь, забирая подарки и букеты.
Знакомство прошло с почти протокольной четкостью, которую задал сам Алекс. Он представился, вручил цветы, крепко, с уважением пожал руку Сергею Эдуардовичу. Мама, слегка смущенная, приняла букет, ее лицо сразу просияло – не столько от цветов, сколько от его безупречных манер и того, как его глаза искали Алису в комнате, будто проверяя, все ли в порядке.