За столом царило сначала натянутое, но быстро смягчающееся оживление. Елена Владимировна подготовилась очень тщательно: стол ломился от домашних закусок, горячего и выпечки. Алекс пробовал все, благодарил за каждое блюдо, особенно в которых присутствовал сыр. Его комплименты звучали не как пустая вежливость, а как искренняя оценка.
Он внимательно слушал рассказы мамы о школе, кивал, задавал уточняющие вопросы. Его внимание к Алисе было ненавязчивым, но очевидным: он незаметно пододвинул к ней салатницу, когда она не могла дотянуться, долил воды в бокал, прежде чем он опустел. Мама ловила эти мелочи, и ее взгляд становился все теплее и одобрительнее.
Соня, уже щеголявшая в новых коричневых сапогах, сияла.
– Профессор, это самый лучший подарок! В комплекте с платьем, что подарила мне Алиска! – заявила она с искренним восторгом.
– Кирилл передает тебе привет, – сухо парировал Алекс, в его глазах мелькнула игривая искорка. Соня фыркнула, но губы ее дрогнули в улыбке.
Сергей Эдуардович держался сдержанно, но его строгий взгляд постепенно терял лед. Когда речь зашла о рыбалке и Алекс, к всеобщему удивлению, обнаружил знание разных видов пресноводных рыб и даже прокомментировал преимущества вольфрамовых грузиков из подаренного набора, в глазах отца вспыхнул интерес. После десерта папа неожиданно кивнул в сторону балкона:
– Алекс, выйдем на пару слов? Подышим свежим воздухом?
– С удовольствием, Сергей Эдуардович.
Мужчины вышли на холодный балкон. Алиса, помогая маме убирать со стола, нервно поглядывала в их сторону. Она видела, как отец что-то говорит, серьезно глядя перед собой, а Алекс слушает, не перебивая, изредка отвечая короткими фразами. Разговор длился недолго.
Когда они вернулись, Алиса сразу заметила изменение. Лицо отца было спокойным, даже одобрительным. Он хлопнул Алекса по плечу – жест тяжелый, мужской, полный скрытого смысла.
– Ну, что ж, – сказал папа громко, на весь зал. – Вижу, руки у тебя на месте и голова тоже. Наше дело – не мешать молодым.
Алекс, собравшись уходить, еще раз поблагодарил Елену Владимировну за гостеприимство, попрощался с Соней и еще раз обменялся крепким рукопожатием с Сергеем Эдуардовичем.
– Я провожу тебя, – сказала Алиса, накидывая новое серое пальто.
Они вышли на лестничную площадку, и дверь закрылась.
На улице, за время ужина, стемнело. В темно-синем небе, оранжево освещенном фонарями, закружились первые, крупные и пушистые снежинки. Тихий зимний вечер обволакивал город. Они молча дошли до машины, хруст снега под ногами казался невероятно громким.
У машины Алекс остановился и повернулся к ней. Снежинки таяли у него в темных волосах.
– Ну? – спросил он тихо. – что ты решила насчет моего предложения?
Алиса посмотрела на него. Не нужно было слов. Все было написано в ее глазах – в том, как она смотрела на него без страха, с доверием и той самой тихой радостью, которая наполняла ее все последние дни. Она протянула руку и поймала падающую снежинку на свою ладонь в тонкой кожаной перчатке. Хрупкий кристалл пролежал мгновение, прежде чем растаять.
Алекс понял. Без слов. Его серые глаза, обычно такие сдержанные, вдруг засияли таким чистым, безудержным счастьем, что Алиса потеряла дар речи.
– Я и не сомневался, – прошептал он, делая шаг ближе. – И не отпустил бы тебя, в любом случае.
– Я приняла решение давно, – наконец выдохнула Алиса, глядя на его губы. – Еще тогда, в доме, во время грозы. С тобой я чувствую себя в безопасности. И… я не хочу, чтобы ты уезжал без меня.
Он не стал больше ждать. Его руки мягко обхватили ее лицо, большие пальцы провели по скулам. Он наклонился, и его дыхание смешалось с ее, теплое на холодном воздухе. Их губы встретились. Поцелуй был нежным, осторожным, но уверенным. В нем была вся накопившаяся за эти недели тревога, понимание, тихая поддержка и робкая, но уже непобедимая надежда. Мир сузился до шепота падающего снега, тепла его губ и стука собственного сердца, которое наконец-то билось в унисон с чем-то большим и настоящим. Она ответила на поцелуй, обвив руками его шею, и в этот момент поняла – это не бегство. Это начало.
Губы Алекса еще пылали на ее губах, а в ушах звенела тишина, внезапно наступившая после рокота его двигателя. Алиса стояла, прислонившись спиной к холодной стене подъезда, пытаясь восстановить дыхание. Внутри все трепетало от восторга, смешанного с щемящей тоской даже от этого краткого расставания.
Она медленно поднялась в квартиру, унося с собой в ладонях тепло его прикосновений и сладкое головокружение от его слов.