Когда черный силуэт машины окончательно растворился за деревьями, она побежала. Ноги вязли в глубоком снегу, цеплялись за скрытые корни. Девушка бежала, не разбирая дороги, просто подальше оттуда.
Белый снег, лежащий на земле, был ее единственным проводником, слабым свечением, очерчивающим призрачные формы деревьев. Легкие горели ледяным огнем, сердце колотилось где-то в горле, а содранные в кровь запястья ныли с каждой встряской. Но она бежала.
Знакомость этих мест била в голову, как тупая боль. Этот поворот, эта старая покосившаяся сосна… она знала этот лес. Но сознание отказывалось сложить пазл, захлестнутое адреналином и страхом.
В боку вонзилась острая, спазмирующая боль. Алиса застонала и замедлила шаг, почти споткнувшись. Прислонилась к шершавой коре сосны, судорожно хватая ртом колючий воздух. Обернулась. На белом снегу четкой пунктирной линией тянулись ее следы – прямой, ясный путь прямо к ней.
Запутать следы… назад по своим же… Но на это не было времени. Где-то позади, в тишине, которая теперь казалась зловещей, послышался отдаленный, но недвусмысленный хруст. Он шел за ней. Уже близко.
Она оттолкнулась от дерева и снова бросилась вперед, но ее ноги были тяжелыми, как свинец. Еще несколько метров – и чья-то железная хватка впилась в ее волосы, резко откинув голову назад. Она вскрикнула от неожиданной боли.
– Пусти! – прошипела она, царапая воздух.
Он был невероятно силен и высок. Рывком за руку он швырнул ее в снег. Она перекатилась, ударилась спиной о дерево и, откинув с лица мокрые пряди, наконец увидела его без тени и игры света. Очки, мокрая от пота прядь светлых волос, выбившаяся из-под кепки, и лицо… такое обычное. Такое знакомое по сотням мимолетных встреч в офисе.
– Это… ты? – выдохнула Алиса, в ее голосе звучало не столько удивление, сколько жуткое сюрреалистичное неверие. – Не может быть… Ты не можешь быть… Виталя.
Он резко замахнулся и ударил ее по лицу. От удара в глазах потемнело, а из уголка рта потекла теплая, солоноватая струйка крови.
– Заткнись! – его голос, всегда такой тихий и вежливый, теперь был искажен шипящей яростью. – Ты мерзкая, грязная изменщица! Как ты могла? С Ним?! Или ты была со всеми? С ними всеми?!
Он приблизился, навис над ней, его дыхание, пахнущее мятной жвачкой, обдало ее лицо.
– Или ты спала с ними всеми? – повторил он, впиваясь в нее взглядом, полным безумия.
Алиса почувствовала, как парализующий страх сковывает ее тело. Во рту пересохло, язык будто прилип к нёбу. Но где-то в глубине, сквозь панику, пробивалась ясность. Она посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь говорить спокойно, умиротворяюще.
– Виталя… Мы же даже не встречались. Я не могла изменить тебе.
– Не встречались?! – он плюхнулся на корточки перед ней, его лицо исказила гримаса обиды. – Как ты можешь так говорить! Ты моя! Моя девушка! На корпоративах ты всегда улыбалась мне, в офисе всегда искала меня глазами, кивала… Ты первая подала знак! Первая оказала мне знаки внимания.
– Я была просто вежлива, – тихо, осторожно сказала Алиса, понимая, что каждое слово может стать последним.
– Я даже простил тебя после поцелуя в машине с этим Штерном! – проигнорировал он ее слова, продолжая свой бред. – Но ты продолжила! Ты спала с ним?! Скажи!
Алиса вздрогнула от его крика. Она быстро, испуганно покачала головой. Признание сейчас означало бы мгновенную смерть. Она попыталась отодвинуться, но он, словно поймав движение, молниеносно схватил ее за руку, поднял на ноги и потащил обратно, к машине.
Она дернулась, но его пальцы впились в ее запястье с такой силой, что кости затрещали. Она вскрикнула от боли.
– Тихо, – прошипел он, его голос внезапно стал почти заговорщицким, натужно-ласковым. – Узнаешь лес? Нет? Присмотрись. Мы же совсем рядом. С тем домом, на Заречной… где ты раньше работала. – Он грубо дернул ее, заставляя споткнуться, но продолжал, и в его тоне звучало что-то вроде извращенной гордости. – Если что… если ты не справишься и умрешь здесь… все подумают на него. На твоего профессора. Могила-то – прямо возле его владений. Я позаботился. Я все продумал для нас.
Волоча девушку по снегу дальше, он бормотал: