– Я прощал слишком много. Ты особенная. Но причиняешь много боли. Ты должна быть наказана. Чтобы поняла. Чтобы стала чистой.
Сталкер швырнул ее на землю у самой кромки свежевырытой ямы. Глубина ее казалась бездонной в полутьме. Алису трясло мелкой дрожью. Он полез в карман и достал знакомый, тонкий, черный кабель с характерной оплеткой.
– Нет… Виталя, пожалуйста, не души… – слезы хлынули из ее глаз, смешиваясь с кровью на губах.
В последнем, отчаянном порыве она рванулась вперед и ударила по его руке. Кабель выскользнул из его пальцев и упал на дно ямы. На его лице вспыхнула ярость. Он, не раздумывая, ударил ее кулаком в висок.
Мир взорвался звездами и погрузился в оглушительный гул. Девушка потеряла равновесие и рухнула вниз, в ледяную, сырую темноту. Удар головой о что-то твердое на дне отозвался новой волной тошноты. На виске что-то теплое и липкое разлилось по коже.
Она лежала на дне, не в силах пошевелиться, сквозь звон в ушах слышала его голос сверху:
– Раз так… Будешь лежать здесь. Подумаешь над своим поведением. Это будет уроком для тебя. Пару дней… а потом я тебя откопаю. И ты вернешься ко мне. Настоящая. Только моя. Чистая.
И земля посыпалась на нее сверху. Сначала горсть, потом поток. Холодные, тяжелые комья били по лицу, засыпали волосы, грудь, ноги. Инстинкт самосохранения, глухой и слепой, заставил ее сгруппироваться, свернуться калачиком, подтянув колени к подбородку, чтобы под ней образовалось хоть какое-то пустое пространство, карман с воздухом. Она зажмурилась, зажала нос и рот рукой, но мелкая пыль лезла в горло, в нос, резала глаза.
Ужас был абсолютным, физическими. Он сдавливал грудь тяжелее, чем тонны земли сверху. Темнота стала полной, давящей, материальной. Звук падающей земли был оглушительным в замкнутом пространстве – глухие, тяжелые удары, которые, казалось, забивали ее в землю, как гвоздь. Ей хотелось кричать, но нечем было дышать. Сознание начало расплываться, окрашиваясь в багровые и черные пятна.
Последней мыслью, пронесшейся в агонизирующем мозгу, был образ Алекса. Его глаза. Его тепло. И леденящая, беспросветная уверенность в том, что она умирает здесь, в этой знакомой до боли земле, одна, в полной тишине.
Глава 31
Нехватка воздуха сжимала грудь стальным обручем. В ушах гудела кровь, сознание уплывало. И вдруг – ярость. Слепая, животная ярость на себя, на свою слабость. Нет. Не так. Не здесь. Она сжалась в комок и с силой, рожденной чистым отчаянием, дернулась всем телом, пытаясь расширить крошечную полость, в которой застряла.
И в этот момент сквозь толщу земли и густой гул в ушах она услышала приглушенный, но отчетливый звук – кто-то спрыгнул в яму. Затем голос. Низкий, сдавленный, разорванный от волнения, но такой родной, что сердце в груди Алисы заколотилось с новой, безумной силой.
– Алиса! Я здесь. Держись. Сейчас. Потерпи немного.
Пальцы, холодные от снега и земли, но бесконечно нежные, коснулись ее, нащупывая в темноте. Они скользнули к ее плечам, обхватили, и могучее усилие вырвало ее из сырого, ледяного плена. Свет, даже тусклый ночной, ударил в глаза. Она втянула в легкие воздух – холодный, колючий, божественно желанный. Она задыхалась, кашляла, выплевывая землю, но это был глоток жизни.
Алекс, стоя на коленях в могиле, прижимал ее к себе одной рукой, а второй судорожно, но осторожно смахивал с ее лица комья грязи, песок, слеплявший ресницы. Его лицо, освещенное фонарями, было искажено таким страданием, таким облегчением и такой бешеной, невысказанной яростью, что она заплакала – тихо, беззвучно, от переизбытка чувств.
– Все, все, я здесь, – бормотал он, прижимая ее голову к своему плечу, его пальцы дрожали, вплетаясь в ее грязные волосы.
Вокруг суетились люди в форме, гремели рации. В стороне, у полицейской машины, Илья помогал заталкивать скованного наручниками Виталю. Илья поймал ее взгляд и кивнул, его строгое лицо смягчилось глубоким, неподдельным облегчением.
– Он… он думал, что я его девушка, – прорыдала Алиса, вжимаясь в Алекса, ее тело била крупная дрожь. – Говорил… что я принадлежу ему… что я его…
– Ты принадлежишь только себе, – тихо, но очень твердо сказал Алекс, его губы коснулись ее виска. – И… немного мне. Теперь ты со мной. Ты в безопасности.
И от этих слов, от тепла его рук, от осознания, что кошмар закончился, силы окончательно покинули ее. Темные волны накрыли сознание, и она обмякла в его объятиях.
Сознание вернулось мягко, с ощущением чистоты, тепла и тихого жужжания приборов. Алиса открыла глаза и увидела белую потолочную плитку больничной палаты. Повернув голову, она встретилась взглядом с Алексом. Он сидел на стуле у кровати, склонившись вперед, его руки сжимали ее ладонь.