Он стоит спиной ко мне, глядя на ночной город. Чёрная рубашка, заправленная в брюки, подчеркивает мощный разворот плеч. Закатанные рукава открывают сильные предплечья, перевитые венами.
Облизнув пересохшие губы, уверенно приближаюсь, пока наши взгляды не встречаются в отражении стекла.
По моему телу разгоняется табун мурашек и несётся… несётся куда-то вниз, заставляя колени слабеть.. Дрожь расползается по телу, а внизу живота тугой спиралью закручивается дикое, незнакомое мне ранее желание.
Медленно тяну вниз молнию на платье. Ткань послушно скользит по телу и опадает у моих ног, оставляя меня только в одних кружевных трусиках.
Его цепкий взгляд, пойманный мной в отражении стекла, не упускает ни единого движения. Он разворачивается и надвигается на меня, словно хищник на свою жертву.
Мне до боли, до дрожи нужны его прикосновения.
Но он не касается меня — он пожирает меня глазами: скользит по обнаженной коже живота, поднимается к груди и, наконец, намертво замирает на моих губах...
Глубоко втянув в себя воздух, он на мгновение прикрывает глаза и шумно выдыхает, словно принимая для нас обоих решение. Секунда — и его ладонь властно ложится на мою шею, пальцы зарываются в волосы у самого уха, притягивая меня вплотную.
Глаза в глаза.
В его зрачках я вижу настоящий пожар, который вот-вот поглотит нас обоих.
Окончательно теряю связь с реальностью.
Его прикосновения выбивают из меня остатки здравого смысла. Завтра я буду казнить себя. Завтра я захлебнусь в раскаянии. Но сегодня мне нужен он. Так, как никто и никогда.
Приподнимаюсь на носочки и несмело касаюсь его губ своими. Провожу языком по нижней губе, ловя его тяжелое, горячее дыхание. Мгновение — и я оказываюсь намертво прижатой к его крепкому телу. Его язык с напором властвует у меня во рту, вырывая из меня протяжный стон.
Одним резким движением он подхватывает меня на руки и несет в ту самую спальню, в которой я недавно проснулась. Его пальцы до боли сжимают мои ягодицы. Его руки с невероятной скоростью осваивают новую территорию, без промедления пробираясь всё ниже. Его пальцы начинает ласкать мои мокрые складочки сквозь тонкое кружево. Внизу живота всё скручивается в тугой узел сладкой, мучительной пульсации.
Уложив меня на кровать, он склоняется сверху, и задерживает возбужденный взгляд на моих губах. Очерчивает их контур большим пальцем, запуская новую волну сумасшедших мурашек по моей коже.
А затем... резко отстраняется. С тяжёлым, надрывным вздохом садится у моих ног, с силой растирая лицо руками, словно пытаясь прийти в себя.
Встает и быстрым шагом выходит из спальни. Буквально через минуту он возвращается с чистой белой футболкой в руках. Впивается в меня безумным взглядом, в котором плещется непроглядная, первобытная темнота. Но вместо того, чтобы сорвать с меня остатки кружева, он тыльной стороной ладони нежно поглаживает мою скулу.
— Какая же ты красивая... моя Яся, — хрипло тянет, выделяя каждое слово.
Аккуратно откинув мои волосы, натягивает на моё обнажённое тело свою футболку. И делает это с поразительной, почти пугающей бережностью, вводя меня в полный ступор этой переменой.
Укрывает меня одеялом, а сам укладывается сверху. Одной рукой намертво прижимает меня спиной к своей груди, а другой — с той же нежностью продолжает перебирать мои волосы.
— Спи, Яся.
Лежу в оцепенении, пытаясь подавить дикое желание, всё еще пульсирующее внизу живота. В голове роится сотня вопросов, но я так и не осмеливаюсь нарушить эту странную тишину…
Наконец, мой спаситель Морфей благополучно утягивает меня в своё царство. Но долго пребывать там мне не приходится. Будильник безжалостно врывается в сознание, ошарашивая реальностью.
А реальность такова: мне снова снился Андрей Градский.
Третью ночь подряд.
Но если раньше мои сны были путаными, и туманными, то сегодняшний... сегодняшний был пугающе ярким и реалистичным.
И проснулась я не просто напуганной. Я проснулась в мокрых трусиках, всё еще чувствуя на своей коже фантомную тяжесть его рук.
Неужели моя память всё-таки восстановила тот самый недостающий пазл той ночи?
От этого предположения сердце ухает вниз, а затем взлетает и бешено бьётся в самом горле.
Нет. Этого просто не могло быть. Слишком ярко, слишком остро... Слишком не похоже на меня.
«Господи, пусть это будет просто сон. Разовая акция подсознания, перегруженного стрессом.»
Впервые в жизни, пусть и во сне, я чувствовала такое... Такое животное, неконтролируемое желание. И это пугает меня куда больше, чем провалы в памяти.