Работая бок о бок с Андреем, я буду постоянно с ним рядом. И сделаю всё, чтобы у Загорского искрило в глазах от каждого нашего совместного снимка в жёлтой прессе.
Главное — не забывать, где проходит черта. Удержать баланс между «желанной женщиной» и «рабочими отношениями».
Я планирую лишь тонкую игру: лёгкий флирт, нечаянные касания, долгие взгляды. Всего неделю. А потом — случайное появление под прицелом объективов на открытии ресторана Красина.
Алина знает свою работу: один правильный ракурс, один двусмысленный заголовок — и журналисты раздуют из этой искры пожар, который дотла сожжёт самолюбие Рената.
Я уже вижу, как буду хлопать ресницами и возмущаться наглости прессы. «О чём вы? Нас связывает только работа!» — святая невинность в чистом виде.
Ох… Яся, не пожалеть ли тебе об этой авантюре, — внутренний голос взывает к благоразумию.
Благоразумие? Нет. Сегодня я выбираю риск.
Есть ли у меня ощущение, что я поступаю неправильно? Именно оно разъедает меня изнутри.
Но стоит мне закрыть глаза и увидеть Загорского рядом с его Альбиной — как во мне просыпается нечто темное. О существовании этой части себя я и не подозревала. Она не плачет — она жаждет крови. Ну, или хотя бы хруста разбитого вдребезги мужского самолюбия.
Ренат — собственник до мозга костей. Я для него не женщина, а дорогой аксессуар, на котором выжжено его клеймо. Признавать это больно, но розовые очки разбились стёклами внутрь. Любви там нет. Лишь инстинкт обладания.
Именно поэтому Градский — идеальный вариант. Андрей для Загорского — не просто конкурент, это его личный ад, красная тряпка, поднесённая к самому носу. Ненависть к нему в Ренате взращивал отец. Постоянно сравнивая и указывая на превосходство Градского над ним.
А мне не нужно из кожи вон лезть, чтобы Градский меня заметил. Я чувствую его интерес. Когда он смотрит на меня, по позвоночнику бежит ток. Тысячи женщин отдали бы всё, чтобы оказаться сейчас на моём месте.
Остается только сделать шаг.
Поддаться.
Позволить Градскому верить, что он ведёт в этой игре.
А если повезёт… если я буду достаточно осторожна, он сам наиграется мной через пару недель. Но до тех пор я буду его самым сладким искушением и самым горьким поражением Загорского.
****
Аромат свежесваренного кофе в «Корице» смешивается с запахом приближающейся грозы.
Взяв кофе с собой, мы медленно идём вдоль набережной. Некоторое время молчим, и это молчание тяжелее, чем любой разговор.
Энергетика Градского подавляет, она заполняет всё пространство вокруг, не оставляя мне воздуха. Я физически чувствую его присутствие каждым сантиметром кожи. Кролик перед удавом? Точно, и удав явно проголодался.
— Ясмина, я не собираюсь ходить кругами. Скажу прямо, как есть, — Андрей нарушает затянувшееся молчание. Он чувствует моё напряжение, и, кажется, это его забавляет.
Он останавливается, заставляя и меня замереть.
— Ты мне очень нравишься. И я намерен сделать всё возможное, чтобы это стало взаимным, — он произносит это так буднично, будто обсуждает условия контракта, но его взгляд в этот момент обжигает сильнее, чем кофе в моих руках. — И чем раньше ты поймёшь, что у тебя нет шансов мне противостоять, тем быстрее мы сдвинемся с мёртвой точки.
Мне кажется, я не дышу.
Он рассматривает меня в упор — медленно, открыто, не скрывая своего восхищения.
— Отступать я не намерен. О твоей предстоящей свадьбе я знаю, но проблемы в этом не вижу, — Андрей широко улыбается, пока я с возмущением глотаю воздух, пытаясь найти хоть какие-то слова.
Вот это наглость.
Вот это напор.
Проблемы он не видит!
Я знала, что он хищник, но не ожидала, что он прыгнет в атаку так быстро.
И, конечно же, не спешу сообщать ему, что свадьбы не будет.
Мой секрет — это мой козырь, и завтра утром Алина превратит его в настоящую информационную бомбу.
Смотрю на Градского, жмурясь от яркого солнца.
Красив, паршивец. Самоуверен и абсолютно непробиваем.
Именно такой мужчина мне и нужен, чтобы раздавить самолюбие Загорского.
— Спасибо за цветы. Мне очень приятно, — я отзеркаливаю его улыбку, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — И за предыдущие букеты тоже спасибо. Это мои любимые.
Андрей на секунду замирает, в его глазах вспыхивает нечто похожее на детский восторг. Не ожидал, что я разгадаю его ребус так легко. Он просто молча кивает в ответ.