— А о чем же? — делаю глоток, и прохладное вино слегка притупляет остроту моих чувств.
— О тебе, — он подается вперед, и расстояние между нами сокращается до опасного. — О том, что на самом деле произошло в ту ночь.
Замираю с бокалом у губ.
В зале повисает густая тишина. Кажется, я слышу, как плавится воск свечи.
Пытаясь занять руки, принимаюсь нервно крутить бокал.
— Ты весь вечер смотришь на меня так, будто пытаешься найти ответ на вопрос, который боишься задать вслух, — Андрей нарушает тишину своим низким голосом.
Моя кожа под взглядом Градского начинает гореть.
— О чем ты? Я просто думаю о проекте, — оправдываюсь, надеясь, что мой голос звучит достаточно убедительно. — Пытаюсь представить, как зонировать пространство отеля, чтобы…
— О проекте? — Андрей медленно подается вперед, вторгаясь в мое личное пространство.— Яся, ты смотришь на мои губы точно так же, как в ту ночь у окна в моей квартире. Твой взгляд… он слишком узнаваемый, — его голос падает до интимного полушепота.
Вздрагиваю, едва не расплескав вино.
...в ту ночь у окна в моей квартире...
Пазл воспоминаний, который я так старательно пыталась закопать поглубже, вспыхивает в голове ослепительной вспышкой.
Его руки на моей шее, его шепот, властный язык у меня во рту...
— Это... — я с трудом сглатываю, — ...это был не сон...
— Сон? — он прищуривается. — Только если нам снился один и тот же сон, Яся.
Градский откидывается на спинку кресла.
— В моем сне твое платье медленно скользило по телу, обнажая потрясающую грудь и черное кружево на твоих бедрах. — Андрей усмехается, и эта усмешка заставляет мои внутренности сжаться в тугой узел. — Ты пришла ко мне сама, Яся. Ты смотрела на мое отражение в стекле и раздевала меня глазами.
— Это… это просто алкоголь в ту ночь, — шепчу. — Я ничего не помню отчетливо.
— Алкоголь стер детали, но не стер химию. Ты помнишь, как тянулась ко мне. Помнишь, как я касался твоего тела. И больше всего на свете тебя пугает не то, что это случилось, а то, что ты готова повторить это. На этот раз — трезвой.
Облизываю пересохшие губы, и Градский тут же фиксирует это движение. Его взгляд прикипает к моему рту.
— Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя, Яся. Просто боишься себе в этом признаться.
Смотрю на его губы и понимаю: он прав. Во всём чертовски прав.
— Почему ты меня остановил? — этот вопрос вырывается прежде, чем успеваю его обдумать. — Если ты так сильно меня хотел... почему сказал «спи»?
Глаза Андрея темнеют, становясь почти черными.
— Я не хотел, чтобы ты была моей только под действием виски, Яся. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне в трезвом уме. Чтобы ты помнила каждое мое касание, каждый стон. Хочу, чтобы ты выбрала меня осознанно.
Я задыхаюсь от его честности. Его энергетика превращает мои мысли в вязкий туман, в котором я окончательно теряю ориентацию.
В этот момент к нашему столику бесшумно подходит официант с основным блюдом.
Пауза.
Использую её, чтобы сделать глоток воды и унять бешеное сердцебиение. Градский не сводит с меня глаз, пока официант расставляет тарелки, словно нас здесь только двое.
Как только мы снова остаемся одни, Андрей откладывает приборы, даже не прикоснувшись к еде.
— Ешь, Яся, — мягко произносит он. В его голосе нет и тени того жесткого бизнесмена, который утром диктовал условия моему отцу. — Я не для того закрывал ресторан, чтобы ты морила себя голодом.
Смотрю на тарелку, но аппетита нет.
— Ты слишком внимателен, Андрей, — поднимаю на него взгляд. — Зачем всё это? Цветы, закрытый ресторан... Ты ведь мог просто пригласить меня в обычное место…
— Потому что... — Андрей на мгновение замолкает, — «Обычное», Яся — это не про тебя, — он накрывает мою ладонь своей. Его рука теплая, уверенная, и я чувствую, как его спокойствие медленно передается мне. — А я не из тех, кто разменивается на мелочи.
В его словах столько теплоты, что мне становится не по себе. Я ведь здесь со своим планом, со своей жаждой мести Загорскому, а он... Моя совесть на мгновение подает голос, но я тут же его заглушаю.
— Ты идеализируешь меня, — шепчу, отводя глаза. — Я совсем не такая нежная и правильная, какой могу казаться.
Андрей едва заметно улыбается, и в уголках его глаз собираются лучики.
— Ну так покажи мне себя настоящую.
Градский медленно подносит мою руку к своим губам и едва касается их, заставляя меня задержать дыхание.