Он искренен в каждом слове, в каждом жесте. И это — самое опасное в моем плане. Как использовать того, чей взгляд пропитан такой нежностью? Как продолжать свою игру?
— Спасибо, Андрей, — произношу я, и на этот раз моя улыбка почти настоящая. — За этот вечер.
Мы ужинаем в уютной обстановке. Андрей больше не провоцирует меня, он рассказывает забавные истории из своей жизни в Цюрихе, заставляя меня искренне смеяться. На мгновение мне кажется, что нет никакого Загорского, нет никакой измены и моего безумного плана. Есть только этот вечер и мужчина, который за пару часов сумел пробиться сквозь мою броню.
***
В салоне внедорожника пахнет дорогой кожей, парфюмом Андрея и... предвкушением. Мы едем по ночному городу, и каждый блик уличных фонарей, проскальзывающий по лицу Градского, делает его профиль еще более резким, хищным.
Чувствую его взгляд, даже когда он смотрит на дорогу. Андрей ведет машину уверенно, вальяжно положив одну руку на руль, а вторую… вторую он кладет на центральный подлокотник, совсем рядом с моим бедром. Я физически ощущаю жар, исходящий от его ладони.
На светофоре он плавно тормозит и поворачивается ко мне. Его рука медленно перемещается с подлокотника на мое колено. Пальцы чуть сжимают ткань платья, сминая его.
— Ты дрожишь, — констатирует он, и в его глазах вспыхивает темное пламя. — Неужели ты до сих пор боишься, что я сделаю что-то, чего ты не хочешь? Или ты боишься того, что хочешь этого слишком сильно?
Он не целует меня, но подается так близко, что его дыхание обжигает мои губы. Боюсь пошевелиться. Черта, которую я сама себе нарисовала, сейчас кажется тонкой ниткой, готовой порваться в любой момент.
— Я хочу домой, Андрей, — шепчу, из последних сил удерживая дистанцию. — На сегодня достаточно.
Андрей усмехается — не зло, а скорее с азартом игрока, который знает, что победа всё равно будет за ним. Он убирает руку, оставляя на моей ноге обжигающее клеймо.
— Как скажешь, Яся. Я умею ждать.
Градский останавливается у моего подъезда, но не разблокирует двери сразу. Он берет мою руку и оставляет долгий, властный поцелуй на запястье, там, где пульсирует венка.
— Спи спокойно, девочка моя.
Выхожу из машины. Ночной прохладный воздух остужает пылающее лицо. Уверенной походкой вхожу в подъезд. Только сейчас, когда Градский перестал сверлить взглядом мою спину, я позволяю плечам опасть. Пальцы, всё еще сжимающие ремешок сумки, заметно подрагивают.
Боже, Яся... Ты на краю.
***
Закрываю дверь на все замки и прислоняюсь спиной к холодному дереву. Сердце колотится так, будто я совершила преступление.
Что ты творишь, Яся? Зачем ты втягиваешь его в это?
Градский — не орудие для мести. Он — стихия. И я совершила самую большую ошибку в жизни, решив, что смогу управлять этим ураганом. Его невозможно просто «использовать». Каждое его касание — как глоток чистого воздуха, который мне необходим, чтобы забыть ту грязь, в которую меня макнул Загорский.
Закрываю глаза и снова чувствую на запястье тепло его губ.
Игра стала слишком опасной. Я хотела использовать Градского, чтобы сжечь мосты, но, похоже, сама сгорю в этом пожаре.
Это только месть, — твержу себе, как мантру. — Скоро все закончится. А Градский останется просто клиентом.
Но я не верю собственному вранью. Градский никогда не будет «просто клиентом». Он занял слишком много места в моих мыслях. И то, как он смотрел на меня в машине… Это был взгляд мужчины, который уже решил, что я принадлежу ему.
Дорогие читатели, приглашаю вас в свой телеграмм канал «ЕВА БРИТ. Любовь ❤️🔥 и прочие радости🔞».
Там вас ждут анонсы, визуалы, обсуждения.
И не забывайте подписываться и ставить «звездочку» книге. 🖤
Глава 16
Ясмина
Из тёплых рук Морфея меня безжалостно вырывает звонок в дверь. Резкий, требовательный, он ввинчивается в мозг, заставляя виски пульсировать.
Юлька, что ли? Чего так рано-то? Мы же на одиннадцать вроде договаривались…
Нехотя поднимаюсь и плетусь в прихожую, кутаясь в тонкую пижаму.
Открываю дверь и тут же пытаюсь её захлопнуть — инстинкт срабатывает быстрее мысли. Но не успеваю. Тяжёлый ботинок блокирует проём, и дверь с силой влетает внутрь с таким грохотом, что я едва успеваю отскочить.
Перекошенное от гнева лицо Рената окончательно выбивает из меня остатки сна.
— Ты что творишь, дура! — он вваливается в квартиру, размахивая перед моим лицом свежей газетой. — Ты кем себя возомнила? Не тебе что-либо решать! Я не собираюсь отменять свадьбу из-за твоих закидонов. Она состоится, даже если мне тебя нужно будет затянуть туда насильно. Поняла меня?