— Больше никто и никогда не причинит тебе боль. Я об этом позабочусь.
Карие глаза Андрея сейчас кажутся почти черными. На скулах бешено играют желваки. Я несмело протягиваю руку и касаюсь его лица. Хочется одним движением стереть всю его злость.
Градский закрывает глаза. Сделав шумный вдох, он наклоняется ниже, прижимаясь своим лбом к моему. Я тоже закрываю глаза, позволяя нам это короткое, хрупкое уединение.
Вечер проходит в странном, уютном затишье. Андрей сам готовит ужин и накрывает на стол. Невольно засматриваюсь на его уверенные движения. В них нет суеты — лишь спокойная сила.
В этот момент мне хочется подойти и обнять его, уткнуться носом в крепкую спину и просто вдыхать его запах.
Ты вообще с ума сошла, Ясмина, — тут же напоминает о себе внутренний голос.
***
После ужина, когда на столе остаются лишь бокалы с вином, я беру в руки телефон. Глаза цепляются за заголовок статьи, которую Алина вбросила в сеть.
«Дизайнер Ясмина Бехметова отменила свадьбу с наследником гостиничного бизнеса Ренатом Загорским». Причины разрыва остаются тайной: пара ссылается на непримиримые разногласия и взаимное решение пойти разными путями».
Никаких обвинений. Никакой грязи. Всё официально и… окончательно.
Смотрю на эти строчки и понимаю: мой грандиозный план мести, который я вынашивала, больше не имеет смысла.
Ведь я хотела просто пофлиртовать с Градским на публику, чтобы ударить по самолюбию Загорского, позлить его…
А в итоге?
В итоге я сижу на кухне Андрея, с разбитой щекой и синяками на руках, а он прикладывает лед к моим ранам. Между нами искрит так, что в этом огне сгорают все мои страхи и сомнения.
Химия в чистом виде. В каждом жесте, в каждом случайном касании. Всё повернулось так, как я и представить не могла. Моя месть теперь кажется детской, глупой забавой.
Откладываю телефон и поднимаю глаза на Градского. Он наблюдает за мной, не мешая моим мыслям.
— Андрей… — делаю паузу, подбирая слова.— Спасибо тебе.
В этом коротком «спасибо» — всё: и благодарность, и признание того, что я была неправа в своих расчетах.
— За всё… — добавляю едва слышно.
Градский отставляет в сторону бокал,перехватывает мою лодонь и медленно, не сводя с меня глаз, подносит ее к своим губам.
— Тебе не нужно меня благодарить, Яся.
Он касается губами моих пальцев — долго, почти интимно, заставляя моё сердце биться чаще.
— Я обещал, что твоя жизнь изменится, — шепчет он. — Считай, что это только начало.
В его взгляде — обещание. Он не торопит. Он чувствует, что мне нужно время, чтобы собрать себя по кускам. Но при этом Андрей четко дает понять: он не отпустит.
Глава 19
Андрей
— Докладывай, — бросаю Игнату, не поднимая головы от монитора.
Утро выдалось паршивым. Кофе остыл, так и не принеся бодрости, а в висках настойчиво долбит пульс. Ночью я почти не спал. Как вообще можно спать, зная, что нас разделяет всего лишь тонкая стена? Еле сдержался, чтобы не войти к Ясе в спальню. Чтобы не уложить её рядом с собой, прижав к груди, и не вдыхать этот сводящий с ума цветочный запах.
Но я отчётливо понимал, что нельзя. Не сейчас. Она и так раздавлена последними событиями, и я не стану для неё очередным поводом для страха. Ей нужно время, и я его дам.
Блять, этот вынужденный самоконтроль выпил из меня все силы.
— Андрей Алексеевич, нашли Загорского в закрытом клубе. Припугнули, — голос Игната звучит ровно, по-военному сухо. — Но парень абсолютно невменяем. Орет о связях отца, грозится стереть нас в порошок. Всё по классике.
Игнат делает шаг вперед и кладет на стол тонкую синюю папку.
— Вот информация, которую ты просил. Свежак. Ренат балуется не только элитным алкоголем. Сидит на наркоте, причем плотно. Связан с парой дилеров, которые поставляют «товар» в закрытые клубы. Мы зафиксировали несколько встреч. Счета, выписки, фото — всё здесь.
Открываю папку. Внимательно изучаю снимки.
Значит, вот на кого ты променял Ясю, ублюдок? На порошок и шлюх?
Внутри закипает ледяная ярость.
Моя девочка. Моя идеальная, чистая девочка была в руках у этого животного, которое даже себя контролировать не способно.
Отбрасываю папку. Она скользит по полированной поверхности стола и замирает у самого края.
— Сливаем информацию в органы? — уточняет Игнат, готовый к любому приказу.
Откидываюсь в кресле и с силой тру лицо руками. Усталость и злость мешаются в какой-то ядовитый коктейль.
— Орет о связях отца, говоришь? — кривлю губы в подобии улыбки. — Через полицию действовать бессмысленно. Семён Иванович замнет дело за сутки. Сделает всё, лишь бы избежать публичного скандала и удара по акциям. Он человек старой закалки. Для него репутация семьи — это святое.