Первый удар по тяжелой кожаной груше выходит смазанным, но второй — наотмашь, со всей скопившейся внутри злостью — заставляет её тяжело содрогнуться.
Удар. За Ясю.
Удар. За её страх и боль.
Удар. За ту грязь, в которую её втянул Загорский.
Я не чувствую боли в костяшках. Я чувствую только, как с каждым выпадом из меня выходит эта удушающая ярость. Мышцы горят, дыхание становится рваным, а перед глазами плывут красные пятна.
Бью до тех пор, пока бинты не начинают пропитываться чем-то липким и горячим. Пока в голове не остается ничего, кроме гулкого звона и абсолютной, стерильной пустоты...
Только теперь я могу к ней вернуться.
***
Замок щелкает, отрезая меня от внешнего мира. В квартире темно и тихо. Останавливаюсь в прихожей, пытаясь выровнять дыхание, но лёгкие всё ещё горят после зала.
— Ты не спишь, — хриплю, глядя на Ясю, которая бесшумно вышла мне навстречу.
Меньше всего я хотел, чтобы она видела меня таким. От меня несёт адреналином и насилием.
Стягиваю пиджак, небрежно перекидывая его через плечо, и делаю шаг в полосу света, падающую из кухни. Яся подходит ближе. Её синие глаза в полумраке кажутся чёрными. Она не просто смотрит — она сканирует меня, считывая каждое моё движение. И, наконец, её взгляд замирает на моих руках.
Правая рука пульсирует тупой болью. Белая манжета рубашки испачкана кровью, костяшки содраны в мясо. Я не успел это спрятать. Я вообще не уверен, что сейчас способен хоть что-то скрыть от неё.
Я жду вопросов. Допроса. Я готов оправдываться или молчать. Но Яся молчит.
Внутри всё переворачивается. В её взгляде нет страха — только пугающее понимание. Она принимает меня. Всего.
Ясмина подходит вплотную, обдавая меня своим тонким цветочным ароматом, и просто берёт мою разбитую руку в свои ладони. Её прохладные пальцы касаются воспаленной кожи, действуя как ледяной компресс.
— Яся... — пытаюсь сказать, что всё в порядке, что это не её забота, что я справлюсь сам.
Но она одним взглядом просит меня замолчать. Тишина. В этой тишине слышу, как моё сердце начинает выравнивать ритм, подстраиваясь под её спокойствие.
Яся ведет меня к дивану, и я подчиняюсь ей, как дрессированный зверь. Сажусь, наблюдая за тем, как она приносит аптечку. Её движения точные, спокойные. Она обрабатывает мои раны, а я не могу отвести взгляда от её лица. Вижу, как дрожат её ресницы, как она закусывает нижнюю губу...
«Мля. Да что ж ты со мной делаешь...»
Беру её ладонь свободной рукой и прижимаю к губам. Яся прижимается лбом к моему плечу, и я наконец-то делаю полноценный, глубокий вдох. Весь мир за пределами этой комнаты может катиться в бездну. Здесь и сейчас у меня есть единственное, что имеет значение.
— Я ужин приготовила. Пойдём, буду кормить тебя,— тихо говорит она, обжигая дыханием мне шею.
Ужин? Разве не этого я хотел? Видеть её на своей кухне, на своей территории... Знать, что она ждёт меня. Улыбаюсь, ощущая, как внутри всё плавится от этой заботы.
Обнимаю её за талию, притягивая к себе так близко, что между нами не остаётся даже воздуха. Слишком близко.
— Посиди со мной немного.
Находиться рядом с ней — то еще испытание. Я не железный, чёрт возьми. Тело предаёт меня мгновенно: член мучительно упирается в ширинку, заставляя мышцы ныть от невыносимого напряжения. Ни о чём другом думать не могу, воображение услужливо рисует Яську голую в моих руках, на моём члене... представляю, как она выгибается, слышу её стон...
Внутри всё натянуто до предела, как взведённый курок. Я балансирую на самом краю: одна половина меня хочет её оберегать, а вторая — сорвать с неё это грёбаное платье и трахнуть прямо здесь, на этом диване.
Блять.
Сдерживаться становится физически больно, но и отпустить её сейчас — выше моих сил. Я вдыхаю запах её волос и прикрываю глаза, пытаясь удержать зверя внутри на цепи. Ещё хотя бы минуту.
Глава 20
Ясмина
Усевшись на край широкой кровати и плотно завернувшись в пушистое белое полотенце, я тщетно пытаюсь унять колотящееся в рёбра сердце. Даже ледяной душ не смог остудить сбесившихся мурашек на моей коже, которые запустил Андрей, лаская меня на диване в гостиной. Тело всё ещё помнит его руки и тот невозможный контраст между его нежностью и напором.
Закрываю глаза, и в темноте тут же всплывает его взгляд — тёмный, голодный, обещающий…
Не могу больше сопротивляться.
От одного его голоса, от того, как он на меня смотрит, у меня в трусиках становится влажно. Никогда раньше я не испытывала этого пугающего, животного голода. Я вообще не знала, что так бывает. Что можно хотеть мужчину до боли… до дрожи в коленках…