— Ах... Ещё… — стону ему прямо в губы.
Это не секс — это чистое, стихийное безумие. Воздух в комнате пропитался терпким запахом желания и возбуждения, нашими хриплыми стонами и неконтролируемыми криками.
Пошло. Остро. Дико.
Андрей накрывает губами мою грудь, заставляя меня содрогаться от новой вспышки удовольствия. Он всасывает в рот мой сосок и слегка прикусывает. В этот момент внутри всё окончательно взрывается. Тело бьется в сладких конвульсиях, мои внутренние мышцы жадно и ритмично сжимают его член в пульсирующем ритме.
Дыхание Градского становится рваным, тяжелым. Он делает сильный толчок. И, запрокинув голову, с протяжным, горловым стоном изливается на внутреннюю сторону моего бедра.
Обессилено прижимаюсь к нему, целую его в выступившие на шее вены, едва касаясь горячей кожи пересохшими губами. В голове — абсолютная пустота. Есть только он. Его запах. Его напор. И моя осознанная потребность в нем.
— Яська, как же с тобой охрененно… Ты такая отзывчивая, — хрипло шепчет Андрей.
Он нежно целует меня в висок, крепко прижимая к себе.
— Я отнесу тебя в душ.
Андрей крепче перехватывает моё обмякшее тело. Утыкаюсь носом в его шею, вдыхая древесный запах.
В душевой кабине жарко от пара. Стекла мгновенно запотевают. Он становится сзади, прижимаясь ко мне всем телом. Выдавливает на ладонь немного геля и начинает медленно, невероятно бережно меня намыливать. Его руки скользят по моим плечам, ключицам, спускаясь ниже. Андрей нежно оглаживает мою грудь, едва касаясь сосков, и по коже вновь разбегаются мурашки.
Градский прижимается ко мне ещё сильнее, целует в изгиб шеи, в плечо, оставляя на влажной коже дорожку из почти невесомых касаний. Я отчетливо ощущаю, как в мою спину упирается его налившейся член.
Внутри всё сладко сжимается. Мне до безумия приятно осознавать, что я так действую на него. Что он, только что финишировав, снова находится в полной боевой готовности.
— Андрей… — выдыхаю, откидывая голову ему на плечо.
— Тише, моя девочка… мы просто принимаем душ, — хрипло шепчет он улыбаясь, продолжая свои неспешные ласки под струями теплой воды.
Закончив, он бережно промакивает моё тело огромным мягким полотенцем. Укутывает, как маленькую, и выносит меня из ванной. Укладывает на свою кровать — огромную, пахнущую им.
Ложится рядом, и сразу притягивает меня к себе, собственнически закидывая ногу мне на бедра. Но вместо того чтобы уснуть, он начинает медленно поглаживать мою талию, ребра, постепенно поднимаясь к груди. Чувствую, как его орган снова начинает каменеть, настойчиво прижимаясь к моему бедру. Его пальцы дразняще играют с моими сосками — Андрей быстро понял, что это моя самая эрогенная зона.
Невольно выгибаюсь, выпуская протяжный стон. Дыхание сбивается, а внизу живота... там настоящая катастрофа.
— Как же быстро ты заводишься… моя страстная девочка… — его губы касаются моего уха, обжигая коротким выдохом.
Он достает из прикроватной тумбы защиту и одним уверенным движением раскатывает по своему мощному достоинству. Я завороженно засматриваюсь на это действие. Его член такой же безупречный, как и он сам. По-другому и быть не могло. Большой, внушительный, перевитый тугими венами, с крупной ярко-розовой головкой.
Между моих ног всё пульсирует в мучительном ожидании соприкосновения с его напряженной плотью. Кажется, я вся превратилась в один оголенный нерв.
Градский переворачивает меня на живот, накрывая со спины своей тяжестью. Он с особой нежностью, медленно и изматывающе проникает в меня. Теперь это не гонка, это долгое, изнурительное исследование каждого миллиметра моей кожи.
Этот новый ритм совсем не похож на прежнюю бурю. Он неспешный, почти ленивый, но от этого — в сто раз более острый.
— Просто чувствуй... — хрипит он мне в затылок.
Андрей вжимается в меня до самого предела, замирая на пике, давая мне прочувствовать каждую жилку на его члене. Я задыхаюсь от этой полноты, от того, как он заполняет меня собой, не оставляя места ни для одной мысли.
— Пожалуйста… ещё… не останавливайся, — срывается с моих губ едва слышный шепот.
Его ладони по-хозяйски накрывают мои ягодицы, разводя их шире, чтобы втиснуться в меня ещё глубже. Наши тела соприкасаются с тихим, влажным звуком. Каждый толчок Андрея отзывается где-то в самом низу живота сладкой пульсацией.