— Тогда совместный душ? — он подхватывает меня на руки, словно я совсем ничего не вешу. — Работа подождет. Мир не рухнет, если мы задержимся на тридцать минут.
Обвиваю его шею руками, понимая, что сопротивляться этому мужчине — идея заведомо провальная. Да и желания нет. Мне с ним слишком хорошо, чтобы сопротивляться.
***
Провожу по губам помадой, очерчивая их пухлый контур. Каштановые волосы рассыпались по плечам мягкими локонами, а макияж с акцентом на глаза выгодно оттенил их синеву. Идеальное платье: тонкие бретели, открытая спина и струящаяся чёрная ткань, которая эффектно подчеркивает бедра. И последний штрих — высокие шпильки. Они не просто добавили роста, а подарили ту уверенность, которая мне сейчас необходима.
— Готова? — раздается за спиной низкий голос.
Градский заполняет собой дверной проем. Безупречный черный костюм и ослепительно белая рубашка ещё больше подчёркивают его мужскую красоту и сексуальность.
Он бесшумно приближается, сканируя взглядом каждую деталь моего отражения в зеркале: от обнаженной спины до острых шпилек на туфлях.
— Ты безумно красивая, моя девочка, но не хватает одной детали, — произносит Андрей, извлекая из кармана узкий бархатный футляр.
Он надевает на мою руку невероятно изысканный браслет. Платиновый, усыпанный редкими черными бриллиантами — боюсь даже представить, сколько он стоит. Защелкнув замок, Андрей, не выпуская моей ладони, касается губами пульсирующей жилки на запястье.
— Теперь идеально. Идем.
— Спасибо, он потрясающий, — это всё, что удается прошептать.
Но моя благодарность — явно не то, что его сейчас волнует. Взгляд Градского бессовестно опускается ниже, изучая мои ноги.
— Не уверен, что хочу выпускать тебя из этой квартиры в таком виде, — в голосе проскальзывает хрипотца.
Его губы бесцеремонно скользят по моей обнаженной спине, а руки неторопливо собирают в гармошку подол платья.
— Андрей… даже не думай. Нам нельзя опаздывать, — протестую я, стараясь изо всех сил не поддаться на эту обжигающую ласку.
На мою попытку быть серьезной Градский искренне и громко смеется, запрокинув голову.
— Мне нужно привыкнуть, что рядом со мной самая шикарная девушка, и научиться делиться твоим вниманием с этим миром. Но не ревновать — не обещаю.
Он притягивает меня к себе, заставляя уткнуться носом в его плечо, и целует в висок.
***
У входа в «Марсель» нас буквально атакуют вспышки. Журналисты теснятся, щелкают затворами, наперебой выкрикивают имена. Андрей ведет меня сквозь эту толпу спокойно и уверенно, заслоняя собой от навязчивых камер.
Здесь же, как и договаривались, нас перехватывает Юлька.
Выглядит она потрясающе, впрочем, как и всегда. Сколько её помню, Юля умудрялась оставаться яркой и эффектной даже без капли макияжа: длинные темные локоны, правильные, почти кукольные черты лица и невероятные карие глаза в пол-лица, в которых вечно пляшут черти.
Подруга с восторженным визгом набрасывается на меня.
— Яська, ты просто красотка! — выдыхает она, тиская меня в объятиях. — Слушай, я тут своего однокурсника заметила, мы сто лет не виделись. Я на пять минут, ладно? Пойду поздороваюсь, пока он не сбежал. Не скучайте без меня!
Юля исчезает в толпе так же стремительно, как и появилась, оставляя после себя ощущение вихря.
— У неё невероятная энергетика, — замечает Градский, провожая Юльку коротким взглядом.
— Что есть — то есть. Наверное, именно таким и должен быть врач-хирург — с неисчерпаемой любовью к жизни, — тепло улыбаюсь.
Зал ресторана встречает нас небывалой роскошью. «Марсель» сегодня выглядит именно так, как я его рисовала в своих эскизах. В воздухе стоит плотный аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом свежих цветов. Повсюду блеск стекла и хрусталя, который дробит свет на тысячи мелких бликов, отражаясь в бокалах с шампанским.
В толпе гостей я сразу нахожу папу. Его глаза светятся почти детским восторгом. Он переводит взгляд с меня на Андрея, задерживается на нем на пару секунд дольше положенного — оценивает, явно понимая, что Градский сопровождает меня не просто так. Но папа тактично молчит, лишь едва заметно кивая ему в знак приветствия.
Он с нескрываемой гордостью оглядывает зал, вникая в каждую деталь моего проекта. Его вера в меня всегда была моим главным двигателем, и видеть сейчас в его глазах восхищение — для меня высшая награда.
— Я не могу на тебя насмотреться, Яся, — шепчет Градский мне на ухо, обжигая дыханием.