Смотрю на экран, и внутри шевелится холодное чувство вины. Неделю назад я жаждала мести. Сама одобрила статью Алины, хотела ударить Рената побольнее, используя Градского. Но теперь… теперь это кажется таким подлым. Андрей стал для меня слишком важным человеком, чтобы втягивать его в эту историю с Загорским.
— Доброе утро. Я так понимаю, предъявлять тебе за побег бессмысленно? — слышу его хриплый, с долей сарказма голос.
Издав короткий смешок, встречаясь с ним взглядом. Из одежды на Андрее только черные боксеры. Волосы взъерошены, на лице — легкая щетина. Он выглядит настолько чертовски красивым, что глупые бабочки в моём животе начинают танцевать бачату.
— Что там? — Андрей кивает на телефон.
Немного помешкав, молча поворачиваю экран к нему. Сердце колотится где-то в горле. Градский никогда не афишировал личную жизнь, а теперь его имя — в центре скандала. Из-за меня.
Андрей берет телефон, пробегается глазами по строчкам и спокойно кладет его на столешницу. Его ладонь ложится на моё бедро, под рубашку, обжигая кожу.
— Яся, посмотри на меня, — он приподнимает мой подбородок. — Тебя это расстраивает? Тебе некомфортно от того, что теперь все знают, что ты — моя женщина?
Теряюсь от прямоты вопроса.
— Нет, мне — нет. Просто… Ты… Ты ведь никогда… — сбивчиво пытаюсь сформулировать мысли.
Андрей усмехается, и в его карих глазах вспыхивает что-то властное и одновременно теплое.
— Ты — мой выбор, Ясмина. И я не собираюсь тебя прятать.
Он произносит это так обыденно, что огромная гора сваливается с моих плеч. Утыкаюсь лбом в его плечо. Он не злится. Он принимает это как должное.
— Как же я не хочу никуда ехать, — шепчу ему в шею, чувствуя кожей его ответную вибрацию от усмешки.
Заранее знаю, что эта встреча с мамой будет очередным сеансом морального садизма. Она не простит мне потерю Загорских. Для неё собственная выгода всегда была важнее моих чувств.
Андрей запускает руку в мои волосы, пропуская густые пряди сквозь пальцы.
— Тебе всё равно придется закрыть этот вопрос, Яся. Я отвезу тебя в «Марсель». Мне как раз нужно перекинуться парой слов с Красиным. Буду рядом.
Андрей подхватывает меня, усаживая на край кухонного острова. Его руки по-хозяйски скользят по моим ногам вверх, смело задирая подол рубашки, и я окончательно забываю обо всем на свете. Есть только он и запах свежего кофе.
***
Ресторан «Марсель»
Мама сидит за самым дальним столиком, в углу ресторана. Безупречно элегантная, с поджатыми губами. Перед ней — нетронутый салат и бокал вина.
— Ты хоть понимаешь, что натворила? — начинает она без приветствия, как только я опускаюсь на стул. — А сегодняшними новостями решила добить меня окончательно? Ясмина, очнись! Ты знаешь, кто такой Градский? Ты для него — игрушка на неделю. Поиграет, пока не надоешь, и выбросит. Попомни мои слова: останешься у разбитого корыта.
— Мама, я счастлива, — стараюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит.
— Счастлива? — она издает сухой смешок. — Ты инфантильная и импульсивная, как и твой отец. К сожалению, ты не только его копия внешне, но и характером пошла в него. Ведешь себя как ребенок, а тебе, между прочим, через неделю двадцать четыре. Пора взрослеть, Ясмина. Думать головой, а не идти на поводу у эмоций.
— Ты можешь хоть раз просто поддержать меня? Ты ни разу не спросила, как я себя чувствую после того, как увидела Рената с другой.
— Ренат — мужчина, у них бывают интрижки. Ты должна была быть умнее, — мама вспыхивает, словно я сказала глупость.
— Мама, Ренат поднял на меня руку, — слова застревают в горле, я почти задыхаюсь от собственной правды. — Он… он пытался взять меня силой…
Мама лишь раздраженно закатывает глаза.
— Ой, не выдумывай и не утрируй, Яся. Ты всегда была склонна к драматизму. Милые бранятся — только тешатся. Ты его спровоцировала своим холодом, вот он и сорвался. Мужской темперамент, не более. Уверена, ты всё преувеличиваешь.
Между нами будто глухая стена, и я не понимаю, как через неё достучаться к этой невыносимой женщине.
— Ренат чуть не изнасиловал меня, мама. Это не «бранятся». Это преступление.
— Преступление — то, что ты творишь сейчас! — она резко наклоняется вперед, понижая голос до шипения. — Из-за твоих выходок мать Загорского в последний момент отказалась спонсировать ежегодный благотворительный вечер моего фонда. Если тебе плевать на меня и на мою репутацию, подумай хотя бы о больных детях! Им нужны лекарства, операции. Тебе их совсем не жаль?