Смотрю на неё, и внутри что-то окончательно обрывается. Обида затапливает горло, мешая дышать.
— Жаль… очень жаль, мама… — сглатываю горький ком. — Знаешь, это так забавно. Ты печешься о чужих детях, но никогда не думала обо мне. А тебе не жаль собственного ребенка, которого унизили и растоптали?
— Ты ведешь себя как эгоистка! — мама повышает тон, привлекая внимание соседних столиков. — Набери Рената и извинись! Скажи, что это был нервный срыв...
От её слов мне становится тошно. Хочется зажать уши и бежать.
— Никогда! — чеканю я.
Чувствую себя полностью опустошенной. Не хочу больше что-то доказывать ей, в чём-то убеждать и тем более оправдываться.
В этот момент воздух в зале внезапно меняется, становясь плотным. Я не вижу его, но ощущаю кожей — Градский здесь.
Он подходит к нашему столику бесшумно. Андрей не представляется, он просто всматривается в мое лицо, моментально считывая мою бледность и застывшие в глазах слезы.
— Нам пора, — бросает он, и этот короткий приказ звучит для меня как спасение.
Мама настороженно смотрит на него снизу вверх, моментально меняя маску.
— Ясмина, ты не познакомишь нас? — она растягивает губы в фальшивой улыбке.
Перевожу взгляд с мамы на Андрея и обратно. Мне так больно. От её слов, от её лицемерия. Если бы можно было вычеркнуть её из жизни прямо сейчас — я бы сделала это не раздумывая. Но она — моя мать. Такая, какая есть.
Молча встаю и беру Андрея за руку. Сжимаю его твердую ладонь, и, не оглядываясь, иду за ним к выходу. Он не задает вопросов, просто крепче сжимает мои пальцы в ответ.
Дорогие мои, давайте вместе поможем книге найти свою аудиторию! Каждая ваша звездочка (она рядом со значком «В библиотеку») и пара слов в комментариях очень важны. Для автора это единственный способ узнать, что история цепляет и я двигаюсь в верном направлении. Спасибо, за ваше внимание♥️
Глава 24
Ясмина
Глаза ещё закрыты, я балансирую на грани сна и реальности, когда чувствую, как губы Андрея медленно и требовательно скользят по моей ключице, спускаясь к обнаженной груди. Его дыхание становится тяжелее, и я впитываю каждый его прерывистый выдох. Он одним плавным, движением переворачивает меня на живот, легонько прикусывая кожу на шее. Теперь его поцелуи обжигают лопатки, спускаясь вдоль позвоночника и заставляя меня окончательно проснуться от пробежавшей по телу дрожи.
Рука Градского скользит вниз, пальцы медленно и уверенно очерчивают влажные складочки. Он ласкает, дразнит и подготавливает меня, намеренно затягивая эту сладкую пытку. Я выгибаюсь навстречу его рукам, тихо скуля от нетерпения.
— Потерпи, моя девочка, — выдыхает он мне в ухо, властно накрывая ладонью мой клитор. Андрей не дает мне отстраниться, жестко фиксируя мои ягодицы и заставляя принимать эту ласку до болезненного, сладкого спазма внизу живота. Я вжимаюсь лицом в подушку, пытаясь заглушить стон, но он только глубже впивается в меня пальцами, не давая ни единого шанса на передышку.
Он подкладывает подушку под мой живот, приподнимая бедра, и через секунду входит — нежно, но до самого конца, заполняя меня целиком и заставляя громко застонать.
— Доброе утро, моя хорошая, — хрипло шепчет в затылок, задавая глубокий, сводящий с ума ритм.
Каждое его движение во мне — как удар тока. Он двигается размеренно, растягивая удовольствие, упиваясь моей беспомощностью перед ним. Андрей впивается пальцами в мои бедра, направляя и подчиняя, а я теряю связь с реальностью, растворяясь в этом безумии. Внутри нарастает, невыносимое напряжение, которое с каждым его толчком становится всё острее, и наконец взрывается миллиардами искр в моих глазах.
Андрей делает последний, максимально глубокий толчок и резко выходит, кончая горячей, пульсирующей струей на мои ягодицы. Он тяжело, сорванно дышит мне в затылок, наслаждаясь моей дрожью, пока густые капли спермы медленно стекают по моей коже, пачкая простыни.
Отрываю лицо от подушки и не могу сдержать улыбку. Вся комната буквально завалена огромными охапками белых роз. Их так много, что кажется, в комнате почти не осталось места для воздуха.
Сладкий, почти дурманящий аромат заполняет всё пространство, вытесняя запах секса.
Андрей тянется к тумбочке и достает маленькую бархатную коробочку. Он не дает мне натянуть одеяло и просто притягивает к себе спиной, усаживая между своих разведенных ног.
Его голая грудь обжигает лопатки, пока он убирает разметавшиеся пряди моих волос, открывая доступ к шее.
Подвеска из платины с крупным бриллиантом ложится на шею, окутывая кожу приятным холодом. Кончиками пальцев касаюсь холодного металла и нащупываю на обратной стороне тонкие линии гравировки. Поддеваю кулон, вчитываясь в буквы: «Моя. Навсегда».