— Ваша дочь достойна того, чтобы её ценили по-настоящему, — Андрей отвечает ей ровным, прохладным тоном, от которого веет спокойствием.
— Вы абсолютно правы, Андрей, — она сдержанно кивает, чуть заметно поджимая губы, и тут же переводит тему. — Я даже не знаю, как вас благодарить. Если бы не ваша щедрая спонсорская помощь, этот вечер просто не состоялся бы.
Внутри меня что-то срывается и летит в пропасть. Застываю, не веря собственным ушам, и вопросительно смотрю на Андрея.
— Ты проспонсировал этот вечер? — переспрашиваю едва слышно, хотя ответ очевиден.
— Ясмина, приём мог сорваться по известным нам причинам, — тут же начинает оправдываться мама. — Я просто не могла позволить этому случиться, поэтому и обратилась к Андрею.
Градский даже не оборачивается в мою сторону. Он мягко, но настойчиво перехватывает мою ладонь, не давая мне взорваться прямо здесь, на глазах у сотен людей.
— Пустяки, Оксана Юрьевна. Прошу прощения, меня ждут партнеры.— сухо бросает он и уводит меня в сторону.
— Андрей, зачем? — непонимающе смотрю на него, возмущенно вырывая руку, как только мы оказываемся за массивной колонной, подальше от любопытных глаз.
Он смотрит на меня сверху вниз тяжёлым, не терпящим возражений взглядом.
— Я поступил так, как посчитал правильным, Яся. Давай не будем сейчас обсуждать мои решения.
Андрей касается моей щеки, нежно очерчивая пальцами скулу. Этот контраст между его жестким голосом и нежным жестом сбивает с толку.
— Мне нужно отойти на пару минут, — говорит он, кивая в сторону группы чиновников. — Не скучай, я быстро.
Провожаю его взглядом, и внутри всё болезненно сжимается. Завтра утром Андрей улетает в Швейцарию по рабочим делам, и его не будет в городе несколько дней. Всего несколько дней, а мне уже не по себе. Глупо, наверное, так сильно привязаться к человеку за такой короткий срок, но я уже привыкла, что он всегда рядом. Привыкла к его поддержке, к этому чувству защищенности, которое он дарит одним своим присутствием.
Чувствую, что мне физически не хватает кислорода. Стены начинают давить. Нужно на воздух. Срочно.
Направляюсь к пустой террасе, нервно оглядываясь по сторонам. Меня не покидает странное ощущение, будто за мной кто-то постоянно наблюдает. Наверное, это просто моя бурная фантазия, и мне только кажется...
Шум праздника за спиной затихает, сменяясь прохладой ночного города. Делаю глубокий вдох, пытаясь унять дурное предчувствие, но внезапно до меня долетает знакомый запах, который я узнаю из тысячи. Терпкий табак смешанный с горьким цитрусом. За моей спиной — Ренат.
— Выглядишь потрясающе, Яся, — раздается из темноты голос, от которого по коже пробегает мороз.
Вздрагиваю. В сумерках его почти не видно, лишь красный огонек сигареты мельтешит в воздухе. Загорский стоит в тени колонн, жадно затягиваясь дымом.
— Здравствуй, Ренат, — не оборачиваясь, произношу холодным тоном, стараюсь, чтобы голос не дрогнул.
— А ты, оказывается, не такая святая овечка, какой хочешь казаться, — он встает рядом и смотрит на огни города, вальяжно засунув руку в карман брюк.
— Ты сейчас о чем? Я не понимаю...
— О твоей тщательно спланированной мести. — Загорский криво усмехается, и эта усмешка больше похожа на хищный оскал.
Внутри меня всё каменеет.
— Что ты несешь? — выдавливаю я, из последних сил стараясь взять себя в руки.
— Прекращай этот цирк, — Ренат поворачивается ко мне. — Мне Ника всё рассказала.
Я хочу крикнуть, что это ложь, но слова застревают в горле. Всё не так! Да, когда-то я и правда вынашивала идею мести, но теперь это не имеет значения. Я люблю Андрея больше жизни. Люблю до боли в легких, до дрожи в каждом нерве.
Мысли хаотично носятся в голове, сердце срывается в галоп, разгоняя по венам обжигающую панику.
— Решила, что если запрыгнешь в постель к Градскому, то отыграешься на мне за всё сразу?— он выдыхает дым и одним щелчком отшвыривает окурок. Тот точным попаданием летит в урну. — У тебя получилось, признаю — ты вывела меня на эмоции. Я в бешенстве. Довольна? Но что дальше, Яся?
Он замолкает на секунду, а затем добавляет тише, с какой-то особой, больной злобой:
— Ты серьезно думаешь, что нужна мне после него? Что я подберу тебя после Градского?
— Загорский, спустись на землю! Мне плевать на тебя, — чеканю я каждое слово, глядя ему прямо в глаза.