Медленно подхожу и утыкаюсь лбом в его лопатки. Осторожно обнимаю за талию, смыкая пальцы на животе. Тело Андрея мгновенно каменеет, и я чувствую, как под моими ладонями перекатываются стальные мышцы, но не отстраняюсь. Вдыхаю его запах — такой родной и бесконечно любимый. Покрываю поцелуями его спину, скользя губами по белоснежной рубашке. Я отчаянно хочу его успокоить. Хочу поделиться своей нежностью и любовью. Хочу извиняться, кричать, что на самом деле всё не так. Но слова застыли комом где-то глубоко внутри. Меня трясёт от боли и недосказанности, но Андрей остаётся неподвижным, словно статуя, высеченная из камня. Он не отвечает на мои касания, и я медленно умираю без ответного тепла. Мне жизненно необходимы его прикосновения, его взгляды. Андрей никогда не был со мной настолько холодным и отстранённым. Пусть бы он кричал, крушил всё вокруг или прогнал меня, но только не это… Только не наказание молчанием.
Предательский всхлип вырывается наружу, и я прикрываю рот дрожащей ладонью. Обхожу его, становясь прямо перед ним. Его глаза, почти черные в полумраке, прошибают холодом насквозь. Он смотрит так, словно решает — помиловать или казнить.
— Прости меня, слышишь? — шепчу, зажмуриваясь. — Я не смогу без тебя. Не хочу назад, в ту жизнь, где тебя нет.
Андрей делает глубокий вдох, откидывает голову назад и отчаянно трёт лицо рукой. Он не гонит меня, и внутри на мгновение вспыхивает крошечный огонёк надежды. Но он тут же гаснет: Андрей молча отстраняется и уходит в душ, оставляя меня наедине с тишиной. Щелчок замка в ванной комнате звучит как пощёчина.
Скольжу спиной по панорамному остеклению и опускаюсь прямо на пол, обхватив колени руками. Взгляд застывает на одной точке, и всё происходящее начинает казаться дурным сном. Не знаю, сколько времени я просидела так в темноте гостиной, провалившись в свои мысли.
Резкий звук открывшейся двери приводит меня в чувство. Предпринимаю ещё одну попытку поговорить. Последнюю…
— Андрей… — мой голос предательски дрожит. — Пожалуйста, не молчи. Скажи хоть что-нибудь.
— Что ты хочешь услышать, Ясмина? — он произносит слова пугающе ровно, без единой эмоции. — Я думаю, нам обоим нужно время, чтобы всё обдумать и взвесить.
Андрей разворачивается и уходит в гардеробную. Через пару минут возвращается — уже в джинсах и чёрной футболке, выкатывая чемодан, собранный ещё утром для поездки в Швейцарию. Монотонный стук колёсиков по паркету бьёт по натянутым нервам, и я просто устало прикрываю глаза.
— Я переночую в гостинице, — поясняет он так, между прочим, даже не глядя в мою сторону. — Рейс слишком рано.
Я лишь молча киваю. Пусть будет так. Он не хочет слушать, а я устала пытаться объясняться. Так и остаюсь сидеть на полу, прижимаясь затылком к холодному стеклу. Кажется, только оно сейчас и не даёт мне окончательно развалиться на части.
— Ложись спать, — бросает напоследок Андрей, закрывая за собой дверь.
Это конец, — бьётся в голове единственная мысль. Я для него предатель. А такие, как Градский, не прощают.
Глава 28
Ясмина
Гулкая тишина пустой квартиры давит на барабанные перепонки. Вглядываюсь в ночной город, который равнодушно продолжает жить своей жизнью, и окончательно осознаю: я не смогу здесь остаться. Не смогу проснуться в нашей пустой постели, вдыхая остатки его запаха на подушках.
Поднимаюсь с пола, и всё тело тут же отзывается острой, ломящей болью в затёкших мышцах. Но внутренняя боль намного сильнее.
Действую машинально, будто на автопилоте. Гордость, до этого забитая в самый дальний угол моим отчаянием, наконец подаёт голос, который окончательно отрезвляет. Достаю чемодан и решительно запихиваю в него свои старые вещи, оставляя всё, что купил или подарил мне Градский. Никаких брендовых платьев, дорогих сумок и украшений. Только своё. Словно пытаюсь вычеркнуть из памяти всё, что связывало меня с этим человеком.
Утрамбовав вещи, беглым взглядом скольжу по спальне. Вот и всё. То, что началось так стремительно, так же стремительно и закончилось.
Дрожащая рука инстинктивно взлетает к шее, нащупывая холодную платину подвески. Подушечки пальцев в последний раз очерчивают гравировку: «Моя. Навсегда». Каждое слово сейчас ощущается как злая насмешка. Слёзы снова застилают глаза. И глубоко вдохнув, я грубо растираю их по лицу.