Не смей плакать, Яся, — внутренний голос отчаянно пробует до меня достучаться.
Тонкая цепочка поддаётся не сразу, пальцы не слушаются, но я настойчиво расстёгиваю замок. Медленно кладу украшение на прикроватную тумбочку и бросаю рядом ключи от квартиры.
Стук моих каблуков в тишине прихожей звучит как выстрелы.
Не оглядываюсь.
Дверь за моей спиной захлопывается.
***
Мне снится весна. Я бегу босиком по мягкой, влажной от росы траве. В воздухе стоит пьяняще сладкий аромат цветущего яблоневого сада. Смеюсь. Звонко, искренне, как когда-то в детстве. Впереди, залитый мягким вечерним светом, стоит он. Сердце заходится в бешеном ритме, а по коже галопом несутся мурашки.
— Андрей! — срывается с моих губ счастливый смех.
Я подлетаю к нему, готовясь нырнуть в родные объятия. Но когда он оборачивается — улыбка застывает на моем лице.
Это не Градский.
На меня смотрят пустые, лихорадочно блестящие глаза Рената. Его лицо искажается в победной усмешке.
— Я ждал тебя, Яся, — шепчет он, протягивая ко мне руки. — Вот видишь, ты ему не нужна. А я рядом.
— Нет… — я пытаюсь сделать шаг назад, но мои ноги словно приросли к земле.
Загорский впивается в мою шею губами и осыпает её жадными поцелуями. Мне настолько мерзко, что хочется содрать с себя кожу, но я не могу его оттолкнуть — он крепко обвивает руками моё тело.
Надрывная трель телефона вырывает меня из этого кошмара.
Вскакиваю на кровати, пытаясь протолкнуть воздух в легкие. Сердце испуганно колотится о ребра, а кожа липкая от холодного пота. Осматриваюсь по сторонам и секундная паника отступает: я в своей квартире. Здесь никого нет. Стараюсь дышать ровнее и нащупываю на тумбочке телефон.
— Алло…
— Яся, ты в порядке?! — взволнованный голос подруги окончательно возвращает в реальность.
— Я дома, Юль. Ночью вернулась к себе. Мы с Градским… — пробую подобрать слова, чтобы не сорваться в плач, но она меня перебивает.
— Ясно… — Юля шумно выдыхает. — Ты новости видела?
— Какие новости?
На том конце повисает тяжелая, звенящая пауза.
— Через час буду у тебя. И, умоляю, не заходи в интернет. Просто жди меня.
Яркий утренний свет болезненно режет глаза. Тело ломит так, будто по мне проехал каток, а в голове — звенящая пустота. Мне нужно срочно выпить кофе, иначе я просто не смогу нормально соображать.
Спустя пару минут терпкий аромат с нотками корицы заполняет кухню. Этот запах успокаивает, возвращает призрачное чувство контроля. Моя любимая тяжелая чашка из темной керамики приятно греет ладони. Опираюсь бедрами о кухонный остров, глядя в окно. Кажется, тепло напитка начинает понемногу возвращать меня к жизни. Сделав первый обжигающий глоток, я всё же не выдерживаю и тянусь к телефону. Слова Юльки слишком сильно заинтриговали, а неизвестность пугает больше, чем любая правда.
С тревогой открываю новостную ленту. Сердце тут же пропускает удар, а затем начинает колотиться где-то в горле.
На главной странице светской хроники красуется свежее фото. Градский и Лана, повисшая у него на шее в зоне паспортного контроля. Заголовок хладнокровно выжигает остатки моего самообладания:
«Андрей Градский покидает страну в сопровождении прекрасной незнакомки».
Ниже паблики уже вовсю смакуют детали:
«Ясмина Бехметова — временное увлечение завидного холостяка?»
«Что известно о новой спутнице Градского? Светлана Соколова. Кто она?»
Буквы расплываются перед глазами, а внутри всё больно сжимается. Значит, при первой же ссоре он сорвался к ней и просто вычеркнул меня из своей жизни.
«Я переночую в гостинице», — всплывают в памяти его вчерашние слова. И меня накрывает истерический смех, который звучит в пустой кухне неестественно громко и жутко.
Дура ты, Яся! Какая же ты дура. Снова на те же грабли. Пока ты задыхалась от слез и собирала вещи, он уже был с ней.
Отставляю чашку с остывшим кофе, и она неприятно звякает о камень столешницы. Больше не могу совладать с эмоциями, слёзы градом катятся по щекам. Вот теперь я окончательно сломлена.
Звонок в дверь заставляет меня подобраться. На пороге запыхавшаяся и растрёпанная Юлька с коробкой из нашей любимой кондитерской. Подруга протягивает мне эклеры и, скользнув по мне сочувствующим взглядом, крепко прижимает к себе.
— Яська… — тихо шепчет она, отстраняясь. — Мне так жаль.
В её глазах разочарование почти такое же горькое, как моё. Сквозь слёзы смотрю на коробку с пирожными, и меня подташнивает.