— Как же я хочу сейчас просто исчезнуть, — всхлипываю, закрывая лицо руками.
— Я так понимаю, новости ты уже видела? — Юля тяжело вздыхает и снова обнимает меня, пытаясь передать хоть немного своего спокойствия. — Слушай, а может, тебе и правда стоит сменить обстановку? Как насчёт моря? Слетай на недельку, Ясь.
Идея кажется безумной, но это единственный способ не сойти с ума в четырёх стенах, постоянно думая о Градском.
— Наверное, ты права. Отдых — это лучшее, что я могу сейчас для себя сделать, — рассуждаю я спустя время, уже укладывая вещи.
— Яся, тебе правда нужно выдохнуть. Приведёшь мысли в порядок, — осторожно проговаривает Юля, усаживаясь на край кровати. — Да и пока вся эта история уляжется... Сама знаешь, журналисты будут мусолить её, пока не найдут новую жертву.
— Во всяком случае, море ещё никому не навредило, — убеждаю прежде всего себя.
— Вот этот возьми. В нём ты просто секси, — Юлька пытается разрядить обстановку и, подмигивая, закидывает в чемодан крошечный чёрный купальник.
Театрально закатываю глаза, чем вызываю у подруги короткий смешок. На самом деле мне плевать, что окажется в этом чемодане. Сгребаю вещи с полок, почти не глядя. Сейчас во мне живет только одно желание: убраться отсюда как можно дальше. Сбежать от всех и от самой себя.
К счастью, на работе есть кому меня подменить. Марго — настоящая палочка-выручалочка, она вытянет мои проекты, пока я буду пытаться собрать себя по кускам где-то на побережье Турции.
— Уверена, что мне не нужно ехать с тобой в аэропорт? — с тихой заботой спрашивает Юля, наблюдая, как я механически утрамбовываю последние вещи.
— Ты и так со мной весь день провозилась, — выдыхаю, наваливаясь всем телом на чемодан, чтобы застегнуть неподатливую молнию. — Поезжай лучше домой и отдохни.
Юлька молчит, разглядывая меня. Она всегда видела меня насквозь и сейчас явно подбирает нужные слова, чтобы меня поддержать.
— Яська, всё будет хорошо. Ты обязательно справишься, — её обычно уверенный голос немного дрожит, и эта её непривычная слабость полосует меня изнутри. Я из последних сил держусь, чтобы снова не разреветься.
Впрыгиваю в джинсы, натягиваю худи. Руки дрожат, пока я снимаю украшения, оставляя лишь любимые серьги с изумрудом — папин подарок.
— Я готова, — бросаю ей фальшиво бодро и хватаюсь за ручку чемодана. — Пошли.
Мы выходим из подъезда. Прохладный ветер тут же врывается в волосы, путая пряди. Такси уже ждёт, мигая фарами в сумерках. По затылку снова ползёт липкое ощущение, что за мной наблюдают. Всматриваюсь в густые тени деревьев и припаркованные машины, но двор кажется пустым.
— Яся? Всё в порядке? — Юля замечает мой настороженный взгляд и берет меня за руку.
— Да… — отмахиваюсь. — Наверное, просто нервы. Всё навалилось сразу.
Наскоро обнимаемся, и я сажусь в такси. Машина плавно трогается. И я в последний раз смотрю в окно на Юльку, которая машет мне рукой, пока её фигура не растворяется в темноте двора. В этот момент телефон в ладони вибрирует. Сердце предательски делает кульбит — дурацкая надежда всё ещё томится где-то глубоко в душе. Но на экране высвечивается сообщение от мамы.
«Я тебя предупреждала, Ясмина. Но ты никогда никого не слушаешь. Посмотри, во что ты превратила свою жизнь».
Как всегда — ни слова поддержки. А ведь она в чем-то права. Я действительно слишком глупая и импульсивная. И мама не ошиблась в главном: для Градского я была лишь временной игрушкой.
Эти мысли становятся последней каплей.
Прикусив до крови нижнюю губу, я открываю список контактов и нахожу имя Градского. Решительно отправляю его в чёрный список. Следом за ним туда же летит и Загорский. Зависаю над контактом мамы, но так и не позволяю себе отправить его в блок.
Откинувшись на сиденье, прикрываю глаза.
В салоне пахнет каким-то приторно-сладким освежителем, а по радио тихо бормочет ведущий о погоде на завтра.
Жизнь продолжается. Во всяком случае, у всех остальных. Город всё так же не замедляет свой ритм, кто-то спешит домой, кто-то обсуждает планы на выходные. Мир не содрогнулся от моих проблем и боли. Ему всё равно. Только моя жизнь в очередной раз рухнула.
Глава 29
Андрей
Цюрих встретил меня вылизанными до блеска улицами и равнодушным спокойствием. Он живет своей размеренной жизнью и меня сейчас бесит всё: от этого чистого воздуха до вежливых улыбок прохожих. Бесит до зуда в кулаках.