— Андрей, блять… тормози! — рычит он мне прямо в лицо.
Блять…
Сжимаю кулаки до белых костяшек. Руслан прав. Хватит тратить время на эту мразь.
— Яська… — хриплю, ныряя в салон.
Моя девочка лежит на заднем сиденье, неестественно бледная, с закрытыми глазами. Руки туго стянуты за спиной верёвкой, впившейся в тонкую кожу, а рот намертво заклеен скотчем. Мои желваки ходят ходуном, а по телу продолжает растекаться неконтролируемая ярость.
Тянусь к её лицу и дрожащими пальцами осторожно, боясь причинить ещё большую боль, снимаю скотч... и всё внутри холодеет… Я не слышу её дыхания.
Хватаю Ясю за плечи, подтягивая к себе. Моё сердце пропускает удар, когда её голова безвольно падает мне на грудь. Она не реагирует. Вообще никак.
— Яся, посмотри на меня!
Судорожно мечусь пальцами по её шее, но не чувствую пульсации. Я всю жизнь думал, что страх — это не про меня. Но сейчас он парализует меня, выбивая почву из-под ног. Никогда я не чувствовал ничего подобного.
— Скорую! — мой отчаянный крик разносится по округе.
Пытаюсь развязать чертову верёвку, намертво затянутую на её запястьях, но пальцы не слушаются.
— Андрюх, соберись! — слышу голос Руслана, который одним движением срезает её ножом.
Он тут же прижимает пальцы к её шее. Рус матерится сквозь зубы, не находя пульса, и тут же перехватывает Яськину руку, прощупывая запястье.
— Слабый, но есть, — тревожно выдыхает.
Сгребаю Ясю в охапку, прижимая её голову к своей груди. Лихорадочно растираю её холодные, багровые от верёвок руки, пытаясь передать ей всё своё тепло.
— Не смей, слышишь? Не смей меня оставлять! — шепчу ей в макушку, захлёбываясь собственной беспомощностью. — Моя хорошая… только живи.
***
Я всегда верил, что мир можно прогнуть под себя. Деньги и связи — в нашем мире решают всё. Но сейчас понимаю, насколько я заблуждался.
— Мы делаем всё возможное, но сейчас всё зависит от её организма. Дозировка была слишком большой для такого веса. Плюс — время упущено...
Врач заминается, глядя на меня, прежде чем продолжить.
— По результатам осмотра следов сексуального насилия не обнаружено. Из внешних повреждений — только незначительные гематомы и ссадины. Сейчас главная задача — справиться с интоксикацией.
Голос доктора доносится словно сквозь слой ваты. Я гнал от себя эти мысли, боялся даже коснуться этой темы в своей голове, но услышанное приносит секундное облегчение, которое тут же тонет в новом приступе страха за её жизнь.
Внутри всё просто рвется в клочья. Невыносимо чувствовать себя настолько беспомощным. С силой растираю лицо ладонями, чтобы хоть как-то прийти в себя. Нужно собраться.
Обессиленно опускаюсь на кожаный диван напротив Бехметова.
Сейчас он выглядит старше своих лет. Его обычно прямая спина ссутулилась, а в глазах — та же острая боль, что и у меня.
Никогда не думал, что окажусь в ситуации, когда от меня не зависит абсолютно ничего.
Пздц.
Некоторое время сидим в тишине.
Откидываюсь на спинку дивана, глядя в потолок невидящим взглядом. Перед глазами проносится та самая ночь, когда я впервые увидел Ясю в «Неоне». Такую светлую, беззаботную, в платье с серебристыми пайетками. Сталкерил её целый год как придурок. Это было как какое-то наваждение, которое я не мог ни объяснить, ни контролировать.
С силой сжимаю до боли пальцами переносицу, когда голос врача выдергивает меня из мыслей.
Он в очередной раз настойчиво выпроваживает нас по домам, обещая позвонить, как только она придет в себя.
Выходим с Бехметовым на крыльцо и останавливаемся в полном молчании. Владислав Борисович достает сигарету и жадно затягивается. Глядя в пустоту перед собой, он протягивает полупустую пачку мне.
— Не курю, — хриплю в ответ, разглядывая чёрное звёздное небо. — Хотя… давайте.
Лет десять, наверное, не курил. Да и не имел особо никогда этой привычки. Но изредка, в самые хреновые моменты, прибегал к этому проверенному способу, и сигаретный дым действительно успокаивал.
Делаю глубокую затяжку, позволяя горькому дыму обжечь горло. На какое-то время внутренняя боль затихает, а дикая пляска нервов под кожей наконец-то прекращается. Это именно то, что мне сейчас нужно.
— Владислав Борисович, — нарушаю звенящую тишину. — Я принял решение сделать Ясе предложение.
Он переводит на меня изучающий взгляд, задумчиво выдыхая очередную порцию дыма. Синие глаза сканируют насквозь. Только сейчас замечаю, насколько сильно моя девочка на него похожа.
— Я люблю её. А она любит меня… наверное.
— Наверное… — Бехметов смакует это слово по слогам, будто пробует на вкус мою неуверенность. — А от меня ты чего хочешь? Родительского благословения? — его губы растягиваются в ухмылке.