Блокирую телефон и смотрю на темное стекло экрана. Через несколько часов буду в воздухе. А пока я по-прежнему остаюсь для неё незнакомцем, присылающим белые розы.
***
Приезжаю к родителям ближе к вечеру — так проще не растягивать проводы, не превращать прощание в долгую драму.
Знаю этот сценарий наизусть. Мама расплачется и будет настаивать, что необходимости в столь срочном отъезде нет. Затем она плавно перейдет к моей личной жизни — вспомнит, что мне уже почти тридцать, и что дом давно пора наполнить детским смехом. Желательно, целой футбольной командой. Она мечтает нянчиться с внуками, но в её глазах я — неисправимый ловелас, который безжалостно разбивает не только женские сердца, но и её материнское.
Знаю. Проходили. Слышал сотни раз.
— Сынок, ты что, даже не останешься на ужин?! — в её голосе искреннее негодование.
В доме у родителей пахнет яблочным пирогом и запечённой уткой. Мама, как всегда, постаралась.
— К сожалению, нет, мам. Заехал буквально на пять минут — попрощаться, — я обнимаю её за плечи и целую в мягкую щеку. — У меня сегодня ещё одна важная встреча перед вылетом. Отец у себя?
— В кабинете, где же ему ещё быть? — она недовольно вздыхает. — Андрей, поговори с ним. Он совсем себя не бережет. Ему нельзя так много работать, особенно сейчас.
— Ну ты же знаешь, какой он трудоголик. — едва заметно улыбаюсь. — Этого не исправить. Не переживай, тебе лишние нервы ни к чему.
В знак поддержки я легонько сжимаю её тёплую руку. Оставляя её в ароматном плену кухни, направляюсь к массивной дубовой двери отцовского кабинета.
Прошло уже три месяца, как отец вернулся к работе. Операция прошла успешно, а реабилитация вдохнула в него сверхчеловека. Столько энергии и задора в его глазах я не видел последние лет десять.
Тихо, без стука, захожу в кабинет. Отец стоит, отвернувшись к окну и о чём-то думает, опустив руки в карманы. Но словно учуяв моё присутствие, не оборачиваясь, обращается ко мне:
— Во сколько у тебя самолёт?
— В семь. — Устраиваюсь рядом с ним и так же обращаю свой взгляд в окно.
— Погода совсем испортилась. Уже который день льёт дождь, — тяжело вздыхает, а затем резко меняет тему. — Я изучил твой бизнес-план по эко-отелю, Андрей. Очень достойно.
Он всегда был скуп на похвалу.
— Если тебе удастся всё в точности воплотить в жизнь, это будет выдающийся проект, — отец наконец поворачивается ко мне и крепко, по-мужски хлопает по плечу, скупо улыбаясь.
— Знаю, пап. На это и расчёт, — ухмыляюсь, чувствуя, как внутри разгорается азарт.
— Только вот вопрос с локацией. — Он сверлит меня взглядом, словно что-то пытается для себя понять.
— А что не так с локацией? — недоумеваю я. — Сосновый лес, берег озера, тишина. По-моему, идеальное решение.
— Так-то оно так, Андрей. Только на этот участок земли претендуешь не только ты. Надёжный источник шепнул мне, что Загорский проявляет к нему очень уж живой интерес.
В кабинете повисает звенящая пауза. Имя Загорского всегда звучит как объявление войны.
— Хм. Интересно. Думаешь, совпадение?
— Не верю я в такие совпадения, — отрезает.
— Я решу вопрос.
— Не сомневаюсь. — Он снова оценивает меня взглядом. — Но сроки, Андрей… Ты уверен, что уложишься?
— Главное — закрыть сделку по земле, — ритмично отбиваю пальцами по подоконнику, выстраивая в голове шахматную партию. — Тендеры на архитектуру, строительство и дизайн проводить не буду. Слишком долго. Это сэкономит нам месяцы.
Отец вопросительно приподнимает брови.
— Строительством займётся Герман Абрамов. Ты знаешь, что он в этом бизнесе не первый год, и его компания — одна из лучших на рынке. Я доверяю ему, как самому себе, а подпускать к своему проекту «чужих» я не намерен.
Отец молчит, обдумывая мои слова.
— Что касается архитектуры и дизайна, — продолжаю, — я пока в поиске. Мне нужна компания, которая устроит меня по всем параметрам. Планирую закрыть этот вопрос в ближайшее время. Тратить месяцы на тендерную бюрократию — не вижу смысла.
— В этом есть здравая мысль, —соглашается отец. — Только вот подумай, как ты собираешься обходить Загорского. Ты же понимаешь, что он вцепится в этот участок мертвой хваткой. Просто так землю он не отдаст.
— У каждого есть своя цена, пап, — улыбаюсь, чувствуя азарт. — Особенно у такого корыстного чиновника, как Аверин. Предложу ему сумму, от которой он не сможет отказаться. Прямая сделка — самый быстрый путь. На крайний случай — аукцион, потягаемся кошельками. Но это сдвинет сроки и принесет убытки. Аверину лишний шум тоже не выгоден.