А разве я хочу сопротивляться этому мужчине? Моему мужчине…
— Уже тогда я решил, что ты моя, Яся. Это был вопрос времени. И когда это наконец случилось… я всё сам испортил.
Он снова замолкает, уткнувшись лицом в мою шею и едва касаясь губами кожи. Обжигая её своим тяжелым, прерывистым дыханием, Андрей продолжает:
— Я тысячу раз пожалел, что оставил тебя одну и уехал в ту ночь. И никогда себе этого не прощу.
По щеке ползёт предательская слеза.
— Ты имел право злиться, — признаю, не поднимая на него глаз. — Ренат… там, на террасе.. он не врал. В самом начале я и правда хотела использовать тебя. Твою силу, твоё влияние… Хотела ударить по его самолюбию как можно больнее. Ты был идеальным кандидатом на эту роль, а я сразу заметила твой интерес и решила этим воспользоваться.
Жду, что в его глазах снова вспыхнет холод, но Андрей лишь молча слушает, еще сильнее прижимая меня к себе.
— Я своими глазами видела измену Загорского, — с болью проговариваю. — Ты не представляешь, насколько я была ослеплена своей болью и обидой. А когда он отмахнулся от меня, как от пустого места, сказав, что ничего страшного не произошло… моя боль сменилась ненавистью. Тогда я и решилась на месть.
Тело бьёт мелкая дрожь. Говорить правду в лицо человеку, которого боишься потерять больше жизни — невыносимо тяжело.
— Сначала я испугалась того, с какой невероятной силой меня тянет к тебе. Старалась до последнего не поддаваться твоему напору. Пообещала себе не заходить слишком далеко: максимум совместные фото в прессе… этого бы хватило, чтобы растоптать эго Загорского, — горько усмехаюсь своим наивным планам. — А потом даже не заметила, как всё изменилось. Я полюбила тебя так, как никогда и никого. Растворилась в тебе и забыла обо всём: о Загорском, о своей глупой мести… пока он не напомнил мне об этом... Знаешь, я тогда так испугалась, что он расскажет всё тебе и ты уйдёшь… и ты ушёл.
Всхлипываю, переставая себя сдерживать. Андрей перехватывает моё лицо ладонями, заставляя посмотреть на него.
— Больше не уйду. Никогда, — чеканит он каждое слово. — Ты моя. Слышишь?
Плачу навзрыд — это слёзы абсолютного облегчения. Градский осыпает моё лицо поцелуями, бережно собирая каждую слезинку.
— Статью о нас после открытия ресторана Красина… её написала моя знакомая журналистка. По моей просьбе, — делаю последнее признание.
Всё. Больше никаких секретов.
— Я уже понял, — он откровенно улыбается, и в этой улыбке нет ни капли осуждения. Только принятие.
Андрей прислоняется своим лбом к моему, и я закрываю глаза, утопая в его тепле.
— Как же я тебя люблю, Яська… — выдыхает он, прежде чем накрыть мои губы своими. Этот поцелуй какой-то особенный — в нём нет привычной властности Градского, только пронизывающая нежность.
— Тебе нужно поспать, — шепчет он мне в губы, когда мы наконец отрываемся друг от друга. — Я буду здесь, когда ты проснешься. Теперь я всегда буду рядом.
— Полежи со мной… — прошу, чувствуя, как усталость наконец берет своё.
Андрей сбрасывает обувь и аккуратно устраивается рядом на больничной койке. Он притягивает меня к себе, укладывая мою голову на свою грудь, и целует в макушку.
Ну вот… Мои сумасшедшие мурашки снова пустились в свой привычный маршрут.
Уткнувшись носом в его футболку, заполняю лёгкие его родным запахом. Боже, как же я скучала.
Под размеренный стук сердца Андрея наконец-то проваливаюсь в глубокий сон.
Глава 34
Андрей
Солнце пробивается сквозь щель в тяжелых шторах, рисуя тонкую золотую полосу на одеяле. Неохотно открываю глаза, и не спешу вставать. Просто лежу, слушая ровное, едва слышное дыхание Яси.
Прошло всего три дня, как её выписали. Эти две бесконечные недели были самыми хреновыми в моей жизни. Наконец этот ад закончился. Моя девочка снова дома. Наполняет мою холостяцкую берлогу жизнью.
Тяжелое одеяло сползло, обнажая её исхудавшее тело. Жадно пожираю глазами изгибы. Хрупкие плечи, острая линия ключицы, тонкое запястье — она кажется сейчас такой маленькой и беззащитной. Но всё равно — самая желанная и красивая. Моя.
Осторожно наклоняюсь и касаюсь губами нежной кожи плеча. Она пахнет цветочными духами и совсем немного — мной. Как же меня ведет от этого запаха. Не хочется никуда ехать... Хочу остаться рядом и весь день не выпускать Ясю из кровати.
Но откладывать дела больше нельзя. В офисе гора бумаг, стройка отеля требует присутствия, а я, как пятнадцатилетний подросток, не могу сосредоточиться ни на чём, кроме неё.