— Эй! Тормози! — Гера разрывает дистанцию, вскидывая руки.
Сердце колотится где-то в горле, руки дрожат от перенапряжения. Перед глазами всё плывет, но злость, что давила на меня с утра, наконец-то начала отступать.
— Прости… — выплевываю капу и провожу перчаткой по лицу, стирая пот. — Увлекся.
— Увлекся он, — ворчит друг, морщась и потирая предплечье. — Ты мне чуть ребра не сломал.
Мне мало. Я хочу чувствовать, как горят мышцы, как боль в теле заглушает мысли о том, что этот ублюдок Загорский остаётся безнаказанным.
— Слышал, Рената в Израиль отправили? — Гера аккуратно прощупывает почву, глядя на меня исподлобья.
— Не напоминай, — рычу, срывая зубами липучку на перчатке.
В зале ненадолго повисает тяжелая тишина, нарушаемая только нашим хриплым дыханием.
— И что собираешься делать?
— Я его и там достану.
— Не пыли, Андрюх. Не всё решается силой. Сделай всё по-умному, — Герман бросает мне чистое полотенце. — Не мне тебя учить.
Молчу, сжимая и разжимая кулаки. Он прав. Черт возьми, конечно, прав во всём. Самосуд — не вариант. Я взял ответственность за Ясю и не имею права на ошибку. Только где взять железную выдержку и хладнокровие?
— Еще раунд, — хриплю, кивая в сторону ринга.
— Погнали.
Во втором раунде Гера включается по полной. Мы окончательно перестаем друг друга жалеть. Неожиданный хлесткий удар прилетает мне точно в челюсть. Голову ведет, а во рту мгновенно разливается металлический привкус крови. Это именно то, что мне нужно. Боль отрезвляет.
— Ты серьезно сделал Ясе предложение? — спрашивает друг, когда мы берем паузу на воду.
Он вытирает лицо полотенцем и смотрит на меня с нескрываемым интересом.
— Ты же всегда говорил, что брак — это не для тебя.
— Говорил, — подтверждаю, делая жадный глоток из бутылки. — Пока не встретил свою женщину. Знаешь, я ведь изначально думал, что переболею. А нет… затянуло.
— Влип ты, Андрей Алексеевич, — Гера хлопает меня по плечу. — По самые помидоры влип.
— Влип, — не спорю я, и на губах сама собой появляется улыбка. — И знаешь что? Мне это чертовски нравится.
Герман лишь понимающе ухмыляется в ответ, но в глубине его глаз на мгновение проскальзывает та самая грусть, которую он так тщательно прячет. С тех пор как Камила ушла, он так и не пришел в себя. Вроде живет прежней жизнью, бесконечно меняя баб, но на серьезные отношения больше не подписывается. Я не спрашиваю о ней — знаю наперед, что он тут же свернет тему.
— Я участок купил, — неожиданно делюсь с другом. — Под наш дом.
Гера с силой хлопает меня по плечу. В этом жесте — настоящая мужская поддержка, без лишних слов.
— Мужик. Красиво зашёл, — отмечает он. — Готовь проект. С меня — лучшая бригада. Сделаем всё по высшему разряду.
— Еще? — киваю на перчатки.
— Хватит, Андрюх, — голос Германа звучит лениво, он выложился не меньше моего.
Соглашаюсь. Костяшки, едва затянувшиеся, снова начинают кровоточить, пачкая бинты. Но внутри — спокойствие. То самое, ради которого я сюда приехал.
Разматываю бинты и долго стою под ледяными струями душа. Вода смывает пот, кровь и усталость. Вот теперь можно и домой. К моей девочке.
***
Квартира встречает меня приглушенным светом, запахом еды и тихой музыкой. Сбрасываю обувь и бесшумно прохожу вглубь. Яся наводит порядок на кухне — видимо, Юля ушла совсем недавно.
Останавливаюсь в дверном проеме и жадно скольжу взглядом по её голым щиколоткам.
Она так увлечена, что замечает меня, только когда я подхожу вплотную и прижимаюсь к ней со спины.
Яська вздрагивает и резко оборачивается.
— Напугал, — тихо выдыхает, прижимая ладонь к груди.
— Прости. Не подумал, — шепчу, оставляя россыпь поцелуев на её шее.
Блять. Ну какой же я идиот. Знаю ведь, через что она прошла, как дергается от каждого резкого звука... Мысленно даю себе подзатыльник и зацеловываю её нежную кожу.
— Ого… Ты себя в зеркало видел? — она слегка отстраняется, внимательно рассматривая мою разбитую губу и сбитые руки. Её тонкие пальцы осторожно касаются моей щеки. — Нужно обработать.
— Оставь, — сминаю её губы в поцелуе, морщась от боли.
Обожаю её целовать. Поцелуй с Яськой — это мой личный фетиш. От её мягких и податливых губ у меня просто срывает крышу.
— Ужинать будешь? — разрывая поцелуй, спрашивает она.
Отрицательно качаю головой.
— Тебя буду…
Сильнее прижимаю Ясю к себе и накрываю свой стояк её рукой, давая почувствовать, как она на меня действует. И тут же снова впиваюсь в неё требовательным, голодным поцелуем, напрочь игнорируя боль.