Я медленно убрал руку с талии Джейн, все еще глядя на нее, тихо прошептал:
— Прости. Я… мне снился сон, я не думал, не знал, что это ты, — немного замялся, — то есть… не знал, что обнимаю тебя.
С этими словами я, с сожалением глядя на нее, погладил ее по плечу. Ее шелковая кожа под моими пальцами, все еще сводила меня с ума, или это послевкусие сна?
Она не глядя на меня отстранилась, и не заботясь о том, что я увижу ее в ночной сорочке, слезла с кровати. Даже не накинув халат она вышла из комнаты. Я подождал какое-то время ее возвращения, и пошел за ней. Летом здесь тепло, конечно, но в предрассветные часы прохладнее всего. Я вышел на кухню, но ни там, ни в других помещениях ее не оказалось. Джейн стояла на крыльце, прислонившись к облезлой деревянной стене.
— Простудишься.
— Лето. — также коротко отвечает мне, пожимая плечами.
— Извини.
— Надо что-то придумать… Марк только через две недели приедет.
— Может через неделю.
— Ситуации это не меняет.
— Хм… может нам посередине кровати бревно положить? — смеюсь.
— Ага, вон то. — указывает на грязнющее сырое бревно перед крыльцом.
Мы оба смеемся, разрядили, что называется, обстановку.
12
Боже! Он чуть не поцеловал меня! Я проснулась от того, что рука Крейга огладив мое плечо, спускалась все ниже, и сжав мою талию, наконец остановилась. Я успела просунуть руки между нами прежде, чем парень прижался ко мне вплотную, и уперлась ему в грудь. Он прижимал меня к себе все сильнее, тяжело дыша, я пыталась оттолкнуть его, трясла его за плечо, говорила: «Проснись, Крейг, проснись!» А этот маньяк, вместо того, чтобы открыв глаза извиниться, еще и тянулся к моим губам, бесстыдно смотря на них.
Крейг позже извинился, сказал, что спал. Но глаза у него были открыты! Лунатизм у него что ли? Верить?..
К вечеру мы все же решили разделить кроватное пространство между нами широкой пластиковой трубой, неизвестно для чего валявшейся в кладовой. Надо сказать, что подходящих предметов на территории, временно занимаемой нами, не было, и потому на роль «разделителя» пространства претендентов было не много: мешок с консервами, обтянутый пленкой, от грязнющего бревна пришлось отказаться не только из-за сырости и грязи, но и из-за его веса, и найденная Крейгом пластиковая труба. Из всех кандидатов пластиковая труба была выбрана за ее чистоту, холодность и пластиковость!
Однако к утру рука моего ненаглядного брата все же мирно покоилась на расчудесном пластиковом боку кандидатки. Ну вот, а ты переживала, — говорила я себе в мыслях — да ему все равно кого обнимать, что тебя, что трубу! Тоже мне, возомнила о себе невесть что. Просто у парня банальный недоё… А вот прикольно было бы посмотреть, как он к ней во сне губами тянется! Или не во сне! Так ржакой разрядила обстановку и пошла умываться, пока этот любитель пластика не проснулся и не стал пялиться на меня.
Так мы прожили еще несколько дней, и ночей. Но по утрам чувствовалась нехватка чего-то привычного уже, теплого, отсутствие неловких моментов оставляло за собой чувство пустоты и разочарования. К тому же было тесновато, на полуторке вдвоем, еще и с «дурой» пластмассовой..
На послеобеденной жаре находиться было невозможно и мы скрывались в домике. Быт мы уже наладили, теперь было решено облагородить территорию и составить перечень работ по утеплению дома, все же не известно, сколько мы еще здесь пробудем.
Крейг сидел за столом в комнате, положив голову на руки, закрывая при этом лицо. Мне показалось, что брат из-за чего-то переживает, вид у него был потерянный, он потер лицо руками, шумно вздохнул. Я хотела его просто поддержать подошла сзади и положила руки ему на плечи, он на секунду замер. Погладив его по плечам, я переместилась на его руки, погладила вниз, потом вверх, ощущая под своими ладонями его накаченные руки, лишь на мгновенье задержалась, приятно… Потом машинально стала разминать его плечи, спину, шею. Его прерывистый вздох вернул меня к реальности, но руки убирать не стала, вниз — плечи, руки, вверх — шея, какая же у него шея, внезапно захотелось сжать, потискать, как своего парня. Нет, ну я же не сумасшедшая, просто продолжаю нежно оглаживать облюбованный мной участок шеи, от спины и до затылка. Еще один протяжный вздох.
— Дженни… — постонал Крейг, еще, вдох… выдох… — остановись.
Я поцеловала его в макушку и не спеша вышла из комнаты. А когда вернулась, меня ждал брат со странным выражением лица. Он сидел на том же месте, недобро провожая меня взглядом. Под этим взглядом хотелось съежиться и заткнуть уши ладонями, будто он сейчас скажет что-то вроде “ну сколько можно?!” или “как ты меня достала!”. Блин, я же не специально, просто хотела, чтобы он расслабился, мне казалось, ему здесь тоже нелегко.