— Давай.
Крейг тасовал колоду, я как загипнотизированная смотрела на его руки, на длинные ловкие пальцы, было что-то неуловимое в его движениях, он мешал карты легко, не спеша, с ленцой, с какой-то оттяжкой, все время поглядывал на меня. Ухмыляясь лишь уголком губ, сдал карты. Я было думала, что он решил поддастся мне, но ошиблась. За чередой моих неудачных ходов и отбивок последовал совершенно закономерный проигрыш. Не ожидая от брата подвоха, я предложила попрыгать на одной ножке и прокукарекать что-нибудь. Получила в ответ немного удивленное лицо брата, приподнятые брови сменились задумчиво хищной улыбочкой.
— Поцелуй меня. — властным тоном, не терпящим отговорок.
Он смотрел на меня, ожидая своего честно выигранного поцелуя. Улыбка спала с моего лица, в груди что-то затрепетало, надо сказать ему какую-нибудь колкость, отшутиться, но умные мысли все вышибло из головы его словами, эхом отдававшимися во всем теле. Эти слова заставили меня млеть, низ живота сладко потянуло от одного только тона его голоса, и я сама, глядя ему в глаза, приблизилась к нему так, что наши губы почти прикоснулись. Зрачки парня так расширились, что я увидела в них свое отражение. Я быстро прикоснулась к его губам и отпрянула. Крейг вдохнул ртом воздух и пытаясь скрыть тяжелое дыхание, произнес тихим хриплым голосом:
— Я хотел сказать в щеку.
— Тогда почему не сказал? — мне обидно, кажется надо мной подшутили.
— Я не имел ничего такого ввиду. — посмотрел на мои губы и отвел глаза.
— Да? — говорю ему с сарказмом.
— Извини. — тихо.
Игры закончились. До конца дня мы не общались. Я была просто в бешенстве! У нас карточный «кодекс» исполнялся беспрекословно, проиграл — плати. Ничего конечно серьезного проигравшему не было в случае не исполнения долга, просто с ним переставали общаться, все. А что? Никто никого играть не заставлял и на аркане не тянул, а карточные долги, даже в виде желаний, надо платить. Поэтому я не долго думала перед тем, как поцеловать Крейга, а может потому, что очень захотелось почувствовать его губы. Хотя бы чуть-чуть. То, что он имел ввиду поцелуй в губы, сомнений не возникало. В щечку поцелуй таким тоном не просят. Точнее не приказывают. Его голос опять эхом прокатил по всему телу, «поцелуй меня», волной нахлынуло желание и я невольно посмотрела на брата. Он буквально обжег меня взглядом и я опустила глаза. Дышать стало трудно, душно, возбуждение накатывало волна за волной, я чувствовала, что он все еще смотрит на меня. Мурашки по коже, тяжелое дыхание, мое и его, будто воду вдыхаешь, становится невыносимо! Вдруг он разворачивается и уходит. Я выдыхаю свободно, как рыба брошенная с суши обратно в воду, начинаю дышать. Слышу плеск воды.
Крейг вышел из ванной весь мокрый, где-то потерял свою простыню, капельки воды стекают по его накаченному телу. Я смущенно отворачиваюсь, ругая отголоски своих мыслей: «слизать эти капельки с его горячего тела», «прижаться», «запрыгнуть на него, обхватив ногами». Картинки так и мелькали перед глазами.
Ночью молча и не сговариваясь ложимся спиной друг к другу.
Конечно я хотел, чтобы она поцеловала меня в губы, но сказал это только для того, чтобы смутить ее, посмотреть на реакцию, а потом собирался добавить: «в щеку». Но то, как она посмотрела на меня, ее покорность, заставили меня досмотреть до конца. Неужели поцелует? Она потянулась ко мне, глядя мне в глаза, во мне уже жар, я горю, быстро целует меня в губы, раскрывшиеся от нехватки воздуха тяжелому дыханию. Я пытаясь совладать с собой говорю охрипшим от страсти голосом:
— Я хотел сказать в щеку.
— Тогда почему не сказал? — возмущенно.
— Я не имел ничего такого ввиду. — мой взгляд предательски падает ей на губы.
— Да? — с сарказмом.
— Извини. — тихо.
Днем меня еще пару раз накрыло. Будто волнами находит, с каждой волной все сильнее. Никогда ни с кем не было такого, эти волны, они почти осязаемы и я уверен, что она тоже чувствует это. Безумно сильное притяжение, я весь в огне, кожа горит от того, что я не могу даже прикоснуться к ней, член уже из трусов вырвался, хорошо еще простыню успел накинуть. Я хочу ее, я безумно хочу свою родную сестру! Я готов на колени перед ней упасть, лишь бы она сделала со мной что-нибудь, что угодно! Умолять ее хотя бы просто касаться меня! Пусть хоть ударит, все равно, лишь бы почувствовать ее, хотя бы так. Воображение уже нарисовало тысячу порочных сцен… Не знаю, как я нашел в себе силы совладать с собой, в душе облился ледяной водой до боли и судорог в мышцах, даже дверь не закрыл. Вышел и уселся в кресло за столом, прикрыв глаза, откинулся на спинку. На сестру старался не смотреть, она вызывает во мне помутнение рассудка.