— Ошибаешься!
— Буду встречаться с кем захочу. И что ты сделаешь? Запрешь меня дома?
Ой зря я это сказала… Глаза его почернели, дыхание стало тяжелым, я попыталась прорваться к двери, но Крейг схватил меня поперек талии и прижал к себе. Я на секунду опешила и стала вырываться. Только что сделаешь против стальной хватки… Крейг развернул меня и припечатал своим телом к двери, глядя мне в глаза, завел мои руки над головой, одной рукой держал руки, другой за талию. Притиснув меня к себе еще сильнее, отчего мой мозг окончательно расплавился, тихим угрожающим голосом, на грани шепота, проговорил мне прямо в губы:
— Ошибаешься, Дженни. С кем ты будешь общаться, а с кем нет, решать буду я. Потому, что ты моя! И я никому не позволю к тебе прикоснуться!
Он медленно отпустил мои руки, я борясь с собой уперлась руками ему в грудь, глядя на него ошарашенным взглядом. Видя мое замешательство, Крейг воспользовался моментом и поцеловал меня, прижимая к себе все сильней. Он будто нападал на меня, как зверь на жертву, раз, второй, третий, я застонала ему в губы, звук собственного голоса отрезвил мутное сознание, я оттолкнула парня и влепила звонкую пощечину. В шоке глядя друг на друга, мы постепенно приходили в себя. Крейг держась за щеку отстранился и пропустил меня. На ватных ногах я дошла до своей комнаты, скинула балетки и упала на кровать.
Зазвонил мобильный.
— Джейн, ну ты куда пропала, я уже к двери поднялся, а тебя нет? — совсем забыла про Диму, телохранитель волновался.
А вдруг, он давно у двери и все слышал, хотя нет, никто не орал, и об дверь меня достаточно мягко шмякнули.
— Я не пойду никуда, извини, Дим, передумала. — сама удивляюсь, откуда такой хриплый голос у меня.
— У тебя все в порядке?
— Да, Дим, просто голова разболелась внезапно.
— Дженни, если что-то не так, дай знать, цифру назови, — это Димка наш уговор вспомнил, если по телефону сказать не можешь и рядом кто-то есть: четная цифра — нужна помощь, нечетная — все в порядке. — ты меня знаешь, если что, группа будет через десять минут.
— Девять, Дим. Просто поругались.
— Ладно. Я попозже позвоню еще, проверю, ты только трубку бери.
— Ок.
Не знаю, что на меня нашло, представил ее, мою Дженни в объятиях другого, и рассвирепел. Боль и ярость глаза застилает. Я словно обезумел, мой хваленый самоконтроль дал трещину. Набросился на нее как зверь, наговорил всего, даже сам уже не помню, хотя нет, помню. Стыд и страх накрыли волной моментально. Что она теперь подумает? Что подумает… я же целовал ее, о она мне… отвечала? Возбуждение накатило по новой. Ее стон мне в губы, такое блаженство. А потом пощечина. Из всего этого я понял одно, даже если и есть у нее ко мне какие-то чувства, то она не пойдет на поводу у своих желаний. А может в том и дело, что чувств нет, есть только желание, потребность тела… и все? Всю ночь я не сомкнул глаз. Думал, что теперь будет, когда сестра знает, что я одержим ею. Именно одержим, потому, что я думаю только о ней двадцать четыре часа в сутки, на протяжении уже трех лет. Утром попробую попросить прощения, но боюсь, это уже ничего не изменит. Этот инцидент она не забудет.
Даже сейчас вижу, перед глазами его лицо, удивление сменяет боль, и не от пощечины ему больно, от ситуации, боль и отчаянье… неужели все это время он меня хотел? По мне с ума сходил? Плевать. Все равно же так нельзя, мы родственники. Да и что потом, развлечется и остынет… как потом жить, в глаза друг другу смотреть? Марку?
Я весь вечер пыталась гнать от себя эти картинки, как брат прижимает меня к себе, его низкий голос «ты моя» звучит у меня в голове, и земля уходит из под ног. Мозг отказывается забывать, как его теплые губы чувственно целуют меня, его сбившееся тяжелое дыхание, потемневший взгляд…
Вздыхаю и иду будить сестренку. Она еще спит, я захожу в ее комнату, встаю на колени у ее кровати, кладу голову рядом с ней и чувствую как Джейн тут же просыпается. Трет лицо, наверное ей стало щекотно от моих волос, поднимаю голову, смотрит на меня в упор, дышит взволнованно, наверное я напугал ее, особенно после вчерашнего.
— Прости. — она все так же продолжает смотреть на меня, но в глазах ее нет страха, удивленно хлопает своими пушистыми ресницами. — Я не хотел… не знаю, что нашло на меня.
Упираюсь лбом в ее кровать, рядом с ней, почти касаясь ее груди. Невыносимое притяжение, я скоро просто рядом с ней стонать буду. Я не выдерживаю, быстро встаю и почти бегом выхожу из ее комнаты.
Я проснулась и увидела Крейга на коленях у своей кровати, его волосы щекотали мое лицо. По телу вновь пробежали мурашки. Пока он что-то говорил про прощенье, я еле сдерживала себя от того, чтобы схватить его за волосы и притянуть к себе. А еще… мне понравился его вид на коленях у моей кровати, даже пальчики на ногах поджались от такого зрелища. Его взгляд… когда он просит простить его… ловлю себя на том, что мне очень хочется, чтобы он просил, умолял его хотя бы поцеловать или прикоснуться к нему. Ощущать власть над ним, это волнует не меньше, чем наше родство. Боже! Я с этим парнем совсем рехнусь!