Ближе к обеду приехал Марк. Он был в хорошем настроении и после тщетных попыток разговорить нас с Крейгом кажется понял, что что-то не так. Крейг ел молча, изредка бросая на меня короткие виноватые взгляды. Аппетита у него явно не было, поковыряв в тарелке минут семь, он не доев вышел из-за стола. Взглянув напоследок мне в глаза, ушел.
— Поссорились? — Марк, вытирая руки салфеткой, смотрел на меня.
Мне было неловко и я не ожидала от него вопроса, поэтому ляпнула первое, что пришло в голову.
— Нет.
— Да ладно тебе, я же вижу, что он расстроен. И вы оба ведете себя странно.
Поднимаю глаза от тарелки, пытаясь понять, какой смысл он вкладывает в слово «странно».
— Так, повздорили немного, ничего особенного. — пытаюсь скрыть вранье.
— Можно узнать из-за чего? — Марк приподнимает бровь, а выражение лица такое, будто он мысли читает.
— Ерунда. — махнула рукой, стараясь уйти от ответа.
Марк решил не допытываться, лишь посмотрел на меня задумчиво и ушел к себе в кабинет. Минут через пять туда зашел Крейг. Проходя мимо меня, даже не посмотрел в мою сторону.
Я смотрела фильм в гостиной, развалившись на подушках на диване. Брат подошел и присев на край произнес:
— Ты ему не сказала?
— О чем?
— О том что… — он опустил глаза. — про вчера.
Крейг сидит в пол-оборота, плечи опущены, весь какой-то поникший.
— Нет.
— Почему? — парень обернулся ко мне, и я увидела следы вероятно бессонной ночи, бледный, тени под глазами, усталое и осунувшееся лицо.
— Я думаю, мы как-нибудь сами разберемся.
Крейг кивнул и поплелся к себе.
С того дня он больше не преследовал меня, не спрашивал, куда я и с кем, не препятствовал моим встречам с друзьями. Его как подменили. Но каждый день возвращаясь домой, и сталкиваясь с братом в коридоре или на кухне, я видела его понурым и мрачным. Он не задавал вопросов, я тоже. Мы практически никак не общались. Меня угнетало это, но начать разговор первой я боялась. Моя сущность уже давно жила сама по себе, и мне было страшно вместо обычной фразы произнести что-то из ряда вон выходящее: «иди ко мне», «обними меня», или еще хлеще «поцелуй меня, Крейг». К концу третьей недели такой жизни стала замечать, что лицо брата чересчур бледное, а во взгляде его что-то странное, сложно описать словами, но похоже на жажду. Так он смотрел на меня.
19
Шел конец июля, экзамены сданы, в институт я поступила. И можно было бы не волноваться. Но Крейг с каждым днем становился буквально серее, это уже не простая бледность, а в глазах появился лихорадочный блеск. Из дома он практически не выходил. И все время проводил в гостиной, в своем любимом кресле.
Заметив Крейга в его излюбленном месте, я решила проверить, как он там. Подошла поближе, и его болезненный вид мне не понравился.
— Крейг, как ты себя чувствуешь?
— Нормально. — парень совсем не ожидал, что я заговорю первой.
Не знаю, зачем, но я присела на подлокотник кресла.
— Ты плохо выглядишь… — беру его за руку.
— Все в порядке, Джейн. — он попробовал изобразить безразличие, но вздрогнул, когда я прикоснулась к нему.
— Знаешь… я скучаю по тебе. И мне совсем не нравится наша ссора. — сползаю с подлокотника в кресло, все еще держа его за руку. Кресло широкое, но для двоих маловато, и сидя рядом с Крейгом, наши бедра и плечи соприкасаются. Отчего Крейг прикрывает глаза и делает глубокий вдох.
— Да что ты, Дженни, ну какая ссора. — вздыхает, окидывая меня взглядом. — Это же я… Давай просто забудем.
В этот момент я замечаю, что лицо его снова приобретает более менее здоровый оттенок, по сравнению с тем, что было. Я погладила его по руке.
— Ужинать будешь?
— Я позже. — последнее время, брат старался не пересекаться со мной за столом.
Я оставила его в гостиной.