Даже старенькая бабуля приехала, а с ней и своенравная свободолюбивая Моника. Она, по привычке, попыталась флиртовать с мужчинами, но бабушка дала ей подзатыльник, и та успокоилась. Все были рады пополнению в семье. Каждый видел и переживал это по-своему, но ни один не был расстроен или огорчен. Весь дом пропитался атмосферой настоящего уюта и семейного тепла.
- Сейчас придем, - оповестил гостей Дэвид, услышав, что жена зовет его из детской, и отправился к ней.
- Ну вот мы и готовы, - улыбнулась счастливая Мэл, когда он вошел.
В светлой просторной детской эта прекрасная нежная женщина смотрелась, как золотая рыбка в чистых голубых водах спокойного моря, так легко и непринужденно она впитала в себя всю прелесть и сложность материнства. Она замечательно выглядела, восхищала с первого взгляда. Ее светлые локоны отливали золотом на солнечном свете, глаза блестели, а фигура стала еще более женственной и манящей. Но дело было даже не во внешности - Мэл светилась от счастья.
Ни бессонные ночи, ни беспокойство о детях, ничего не мешало ей быть по-настоящему счастливой. Ведь она, наконец, обрела покой и уверенность в завтрашнем дне. А еще Мэл поняла - ребята были правы, чужих детей не бывает, ведь они с Дэвом безумно любят своих мальчишек.
- Смотри, - промурлыкала она, любяще глядя, на темноволосого голубоглазого малыша в красивом синеньком наряде. - Том опять к тебе тянется. Вот всегда он к папе! А как же я?
Дэвид, опаленный ее любовью и этим ощущением семьи, расплылся в широкой радостной улыбке, что стала для него обычным делом:
- А ты возьми Чарли. Этому маленькому проказнику нравится греться у тебя на груди.
Мэл засмеялась и взяла из кроватки второго мальчугана с зелеными глазами и светлыми волосами. Тот заагукал и уткнулся носом в ее грудь.
- Чарли совсем как ты!
Они оба засмеялись и нежно поцеловались, держа в руках сыновей.
Мэл так и не смогла позабыть того брошенного малыша из родильного отделения, так и не сумела найти хоть одной причины не помочь ему и не одарить своей любовью. А когда впервые взяла его на руки, то сразу увидела в нем Дэвида. Может поэтому она и не заметила разницы между кровным и некровным родством.
Невозможно не любить эти маленькие ручки и маленькие ножки, пухлые щечки и кривые, но такие искренние душевные улыбки. И смотря, сейчас, на сына в руках Дэвида, Мэл, как бы плохо это не звучало, была благодарна той женщине, что оставила Тома в роддоме. Этот малыш ее сын, и не важно, что родила его не она.
Также считал и Дэв. Он помогал ей во всем. Как и обещал, он всегда был рядом и все также читал ее как открытую книгу, стоило ему просто взглянуть, а она просто расслабилась и растворилась в этом бездонном бесконечно ласковом и манящем океане его любви. Мэл стала чем-то бОльшим чем просто симпатичной девушкой. Она стала женой, стала мамой, стала поистине любимой и незаменимой.
Лишь единожды посмотрев в глаза своим родным мужчинам, она утонула в них без остатка и в этом обрела покой.
- Идем? - улыбнулся Дэв, и Мэл уверенно кивнула.
Они вышли к гостям со своими сыновьями, и все радостно заулюлюкали, приветствуя их. Все знали, что Том приемный, но никто не считал его таковым. Он Хоппиф и на этом все.
Несколько лет спустя.
- Адам, пасуй! - Томас занял открытую позицию, и высокий кареглазый парень в спортивных брюках и майке кинул ему баскетбольный мяч.
Том, весело зыркнул глазами цвета синего моря и кинул мяч в кольцо, но над самым щитом его отбила широкая ладонь Ларри.
Чарли заулюлюкал, и парни хлопнули по рукам.
- Мы вас сделаем, - задорно хмыкнул он, глядя на брата из команды соперников. Они были и похожи, и не похожи одновременно. Разные внешне, но такие одинаковые внутри.
- Мечтай, - усмехнулся Том, и парни снова разыграли мяч.
Четверо высоких, крепких юношей носились по площадке, играя в баскетбол. Они выросли вместе и были очень похожи на своих отцов. Хотя в каждом мелькали и материнские черты. Их мягкость, их терпение. И в тон своим родителям, ребята были по-настоящему близки. Том и Чарли, как старшие братья, холили и лелеяли Адама и Ларри, с первого дня их рождения. И хоть они часто ездили в гости к бабушке и дедушке по отцу, даже из Вены они всегда звонили им по сто раз на дню и проговаривали «о совершенно неважном» целое состояние. Однако Сет и Дэвид лишь махали на это рукой, совершенно не собираясь разбивать такую крепкую мужскую дружбу. Хотя и серьезных разговоров о бережливости мальчишкам избежать тоже не удалось.