Эрик откидывает голову назад и заливается смехом, не могу оторвать глаз от его длинной красивой шеи с острым кадыком, который ходит под кожей.
— Конечно можешь. У нас рабство давно отменили в стране, Ирина. Но это будет значить нарушение контракта и его одностороннее расторжение с моей стороны, — его выражение лица резко меняется на каменную маску, глаза наполняются холодом. — Я поняла… — Ты согласна? — Да, я остаюсь…
Чувствую, как кожа моя буквально плавится от чьего-то взгляда. Обвожу глазами артистов и ловлю на себе взор Стеллы, полный ненависти.
"Ох, кажется у меня появился враг…"
Глава 6. НАПАДЕНИЕ
Следующие недели до премьеры превращаются для меня в ад. Я почти весь день на работе. Ухожу утром, когда Генри ещё спит, прихожу, когда он уже спит. Безумно скучаю за ним, но мне кажется после инцидента с массажем, он меня избегает. Правда исправно оставляет мне ужины и завтраки, чтобы я окончательно не похудела.
Катарина, в отличие от Стеллы, подходит к работе исключительно профессионально. Возможно потому, что у неё что-то есть с Робертом, дублёром Эрика. Мы тренируемся вечером вчетвером, и не заметить химию между ними невозможно.
Однажды вечером, мне пришлось вернуться обратно в гримёрку за кошельком. Войдя в притихшее здание театра, я прошла по тёмному холлу и коридору, но замедлила шаг, увидев свет из по двери гримёрки.
"Неужели забыли выключить свет? Последними оставались Катарина и Роберт…"
Я подошла к двери и прислушалась, оттуда доносились характерные причмокивания. Уж не знаю, чем именно они занимались. Но входить я не рискнула. Но входить я не рискнула. Может быть целовались, а возможно их поцелуи были несколько ниже, чем я предполагала. Войти я так и не решилась.
"Чёрт, придётся ехать на метро…"- с досадой подумала я.
В сумке была карта метро, хотя бы она, пешком дойти было нереально. Я ненавидела ездить в метро так поздно, это было реально опасно, в такое время все приличные люди уже были дома со своими семьями.
Оплатив проезд, я прошла через турникет, и заняла место на эскалаторе. В метро дул неприятный сквозняк, и я поёжилась, чувствуя как волоски на загривке встают дыбом.
"Это точно не от сквозняка…"
Меня не покидало ощущение, что кто-то сверлит мне спину взглядом. Прошло несколько мгновений, пока я решила обернуться. Выше на ступень стояла фигура в тёмном спортивном костюме, лицо скрыто балаклавой и капюшоном. Внезапно незнакомец атаковал меня. Мощный толчок в грудь сбил с ног. Я отчаянно замахала руками в воздухе, пытаясь найти опору, но её не было. Потолок качнулся, и устремился ввысь. Острая вспыхнула боль в затылке и руке, в глазах потемнело на несколько мгновений. Слышу топот, возню рядом с собой.
"Мне конец…"
Проносится мысль, никакой паники, просто констатация факта. Я даже не успела огорчиться по этому поводу. Но незнакомец только выхватил сумку из моих рук, и побежал вниз по ступеням. Я хотела открыть рот чтобы позвать на помощь, но дикая боль пронзила голову.
"Волосы!"
Мои волосы застряли в ступенях эскалатора, и натяжение усиливалось. Казалось, скальп сейчас отсоединится от кости.
— Помогите! Остановите эскалатор! Я упала! — что есть сил закричала я.
Меня услышали, эскалатор остановился. Я лежала на полу, не в силах пошевелиться. Почему-то вспомнилось весеннее нашествие майских жуков в Москве. Эти беспомощные бедолаги, валяющиеся на спине посреди дороги. Я всегда поднимала их, и перекладывала на газон, жаль было тех, кого равнодушно давили прохожие.
— Девушка, ох… Как вы? — взволнованно спросила склонившаяся надо мной темнокожая служительница метро.
— Меня столкнул, какой-то парень… Забрал, кажется, сумку, — хрипло проговорила я, едва находя в себ силы на разговоры.
— Он успел запрыгнуть в поезд, я даже толком его не разглядела, — женщина с сожалением покачала головой, оглядывая меня. — Ох, деточка, ваши волосы… Не двигайтесь. Я уже вызвала 911, сейчас вас освободят.
Она была со мной рядом, пока не приехали спасатели. Накрыла меня своим кителем, он был тёплым и пах сладким парфюмом, какой любят женщины в возрасте. Мимо меня проходили люди, спешащие по своим делам, равнодушно сторонясь. Никому не было дела до чужой беды, даже помощь никто не предложил. Мне стало обидно до слёз, и остро захотелось домой, в Россию.