— Я надеюсь ты не беременна…
— Нет, это тошнота после травмы. Пройдет…
— Ох, Ирина, как же тебя угораздило? — он вышел из душа, абсолютно голый, в капельках воды и облаке пара.
Буднично вытерся, и намотал полотенце на бёдра.
— Поднимайся, — он нажал на кнопку слива и помог мне встать. — Приведи себя в порядок. В шкафчике есть зубная паста.
Когда он вышел, я долго смотрела на себя в отражении запотевшего зеркала. Мне было страшно вытереть его, я боялась увидеть не себя, а какую-то другую Ирину. Собравшись с силами, я одним жестом стёрла капельки пара с прохладного стекла, и увидела себя. Уставшую, испуганную, но себя.
"Не дай им изменить тебя…"
Это были слова матери, перед моим отъездом, она знала о чем говорила. Теперь я поняла их смысл. Но кажется, я уже начала меняться, и это одновременно пугало меня, и будоражило.
Глава 10. ЭРИК ИДЁТ В НАСТУПЛЕНИЕ
Времени до премьеры оставалось немного, весь город пестрил рекламой об этом событии. Со стен домов, с пыльных боков автобусов и витрин газетных ларьков на меня смотрел Эрик. Но самое неприятное, он пробрался в мои сны. Сегодня ночью, это был не просто сон о работе или отдельные куски ночных иллюзий. Это было оформленное произведение моего уставшего перегруженного мозга.
Мне снилась наша гримёрка вплоть до мелочей, даже чьи-то чулки валялись на клетчатом полу. Я, по обыкновению, лежала на кресле закинув ноги на спинку, но, при этом, была абсолютно голой. Эрик начал массировать мои стопы, а потом взял в рот большой палец ноги, и стал посасывать.
Проснулась я вся потная и мокрая между ног. Генри мирно сопел рядом, мне дико хотелось разбудить его, чтобы снять напряжение, но это было бы очень странно. До утра я так и не заснула, ворочалась с боку на бок, потому что стоило мне закрыть глаза, тут же перед ними всплывал образ из сна. Будто он отпечатался на сетчатке глаз, хоть глазами я его и не видела. Я успокаивала себя.
"Это объяснимо, мы так много времени проводим вместе, даже больше, чем с Генри. Эрик мой начальник, наставник и он, действительно, гениален. Вот и рождаются такие образы."
Но от этих уговоров легче не становилось, я понимала, что в нашу с Генри постель пробрался незваный гость.
На репетициях я старалась даже не смотреть в сторону Эрика, но полностью абстрагироваться не получалось. И всякий раз, когда наши взгляды пересекались, внизу живота поднимался жар. Что-то новое пробудилось во мне после того как я лишилась девственности.
После вечерних репетиций я буквально бежала домой, переодеваясь так быстро, как новобранец в армии. Так продолжалось некоторое время, но до премьеры оставалось всё меньше дней. Напряжение в коллективе нарастало, Эрик лютовал. Его настроение колебалось от восторга, до негодования на грани истерики.
За несколько дней до премьеры, мы, как обычно, собрались в гримерке премьеров перед репетицией.
— Сегодня Роберт будет репетировать с Катариной, — объявил Эрик.
Прима сложила руки на груди, и иронично изогнула линию губ.
— Серьезно? С чего бы это? — она скользнула взглядом по мне, и снова перевела глаза на Эрика.
Могу поклясться, они общались без слов, такое бывает только с близкими людьми.
— С чего бы это ты обсуждаешь мои решения? — усмехнулся Эрик.
— Нет, нет, ни в коем случае… Ты тут всем заправляешь, так да, так, — она пожала плечами с Робертом под руку они вышли из гримерки.
Я стояла молча, опустив взгляд в пол.
— Что стоишь? Какие-то вопросы? — спросил он.
— Для чего всё это? — мой ответный вопрос прозвучал слишком дерзко, и это взбесило Эрика.
— Ещё одна?! — он с досадой хлопнул себя по бёдрам, и развёл руки в стороны. — Серьёзно?!
Я подняла на него пылающий взгляд.
— Серьезно! — громко ответила я, повторяя его слова. — Я должна понимать в какую игру меня вовлекают…
Он подошёл ко мне так близко, что его дыхание щекотало кожу на моей груди.
— Ты уже в игре, Медведица… Так играй с удовольствием, — его глаза были так близко, что я смогла разглядеть цвет его радужки. Это была сталь с вкраплениями лазури, как северный ледовитый океан.
Я облизала пересохшие губы кончиком языка, и тут же поругала себя за это.
— Что облизываешься? Если Медведица увидит кусок сочного мяса, она откажется от него? — он взял мою ладонь, и положил себе на шею.
Жест невинный в танце, но здесь в закрытом пространстве он казался очень интимным. Его шея длинная, гибкая, сильная плавно переходила в широкую грудь. Мой взгляд метался по этим видам, без возможности зацепиться за что-то одно. Он подхватил меня за талию, и закружился на месте. Потом поставил на пол, и легко поднял вверх, я была сейчас пушинкой в сильных объятиях ветра. Тело моё тут же включилось в танец, прогнулось, натянулось, завибрировало, но я снова оказалась на земле. Грудь Эрика вздымалась, и опускалась.